К брату, занимающемуся умною молитвою - Перенабор основного текста с издания


Письмо 88

^ К брату, занимающемуся умною молитвою

Первое письмо твое от 7 сентября я получил. Уже много было написано в ответ на него в пись­ме моем от 5-го. И потому я положил себе дож­даться ответа и тогда на два твои письма отве­чать вместе — что Бог вложит в мое недостойное сердце, у которого в распоряжении едва пишу­щая от слабости рука. Я постоянно болен и хил, в особенности по зимам, ныне же вдобавок при­нимаю лекарство, которое врачует боли, но ос­лабляет силы. Думал я написать некоторые под­робности о духовном делании, тебе идущем. Останавливаюсь исполнить это до другого време­ни; спешу, получа второе твое письмо, способ­ствовать сколько-нибудь, с Божиею помощию, к восстановлению в тебе нарушенного спокой­ствия душевного. И ты просишь меня поспешить ответом.

^ Иди скоро, сказал Господь Моисею, внимав­шему Его таинственным учениям в уединении на вершине горы Синайской, в уединении мрака, произведенного нисшедшими на гору небесны­ми облаками, сниди отсюду: беззаконноваша бо людие твои, ихже извел ecu из земли Египетс­кой: преступиша с пути скоро, егоже заповедал ecu им: сотвориша себе тельца и поклонишася ему, и пожроша ему (Исх. 32:7—8). Знай, что чело­век, когда находится вне состояния мира, нахо­дится в состоянии неправильном по отношению к закону Христову, в состоянии самообольщения и заблуждения, в кумирослужении.

Смотрю на кипящие в тебе волны — и нет от них никакой печали в моем сердце; они не уст­рашают моего сердца, не приводят его в сомне­ние. Мое сердце спокойно; мало того, оно ощу­щает утешение духовное. От чего бы это было? Мое сердце чувствительно по природе, оно не может быть холодным и равнодушным. Скажу тебе от чего: в нем действует с убедительностью извещение, что к тебе — милость Божия. Вышло такое определение о тебе от горняго Престола Царя царей. Не устрашись бурь, не ослабей от них: они — признак добрый. Тебя скоро осенит помощь Божия; на весы твоего сердца положит­ся тяжеловесное духовное сокровище, от чего противуположная чаша, чаша земных скорбей и утешений, сделается без весу. Поверь моему сер­дцу!.. Не знаю, стоит ли оно доверия, но уверяет так сильно, что я, оставя всякое соображение и умствование, пишу, что внушает мне, велит пи­сать сердце. Вижу пристань духовную, приготов­ленную тебе всеблагим Богом, тебя ожидающую. Но Он, многомилостивый и всепремудрый, попускает тебе сперва потрудиться в волнах, чтоб ты утомился, умучился в борьбе с ними, дал цену пристани. Человек не дает должной цены тому, что достается ему ценою слишком дешевою. Не была ли пристань — рай? И этой пристани чело­век не дал цены, был недоволен ею — захотел большего, несбыточного!..

Получив твое письмо, я прочитал его; спустя несколько часов прочитал еще раз и, когда серд­це мое отделило шум слов и выражений от голо­са души, взял перо, обмакиваю его, больше, ка­жется, в сердце, чем в чернила, — отвечаю тебе. Прости мою нескромность, которую позволяю себе для твоего одобрения: меня объемлет невы­разимое духовное, просветительное утешение, поглощающее в сладости своей мой ум, соделывающее вдохновенным мое сердце. Из среды это­го утешения пишу к тебе!.. И ныне, Израилю, по­слушай оправданий и судов, елика аз учу вас днесь делати, да поживете и умножитеся, и вшедше, наследите землю, юже Господь Бог отец ваших даст вам в наследие, говорил Израилю его зако­нодатель — Боговидец (Втор. 4:1).

Пишет к тебе искушенный волнами многими, бурями многими, многими пропастями и подвод­ными камнями, хотя и доселе неискусный, иску­шаемый скорбями многими с того самого вре­мени, как только себя помнит. Много я страдал! Страдал наиболее из-за своей пламенной крови, из-за своей пламенной любви к ближнему, люб­ви, соединенной, казалось мне, с чистым, полным самоотвержением; из-за расположения к спра­ведливости; чести; из-за своего плотского разума. И теперь должен смотреть и смотреть за своею кровию, без этого она как раз похитит у моего сердца святой мир, отнимет меня из водительства Святого Духа, предаст водительству сатаны.

Знай: Бог управляет миром, у Него нет неправ­ды. Но правда Его отличается от правды челове­ческой. Бог отверг правду человеческую, и она — грех, беззаконие, падение. Бог установил Свою все­святую правду, правду креста — Ею отверзает нам небо. Ему благоугодно, чтоб мы входили в Цар­ство Небесное многими скорбями. Образ испол­нения этой правды Бог подал Собою: Он, вочело­вечившись единою из поклоняемых Ипостасей Своих, подчинил Себя всем разнородным уничи­жениям и оскорблениям. Святейшее лицо Его подверглось заушениям и заплеваниям, не отвра­тил Он от них лица Своего. Он вменился с безза­конными; в числе их, вместе с ними, осужден на поносную, торговую казнь, предан ей; какими же людьми? — гнуснейшими злодеями и лицемера­ми. Все мы безответны пред этою всевысшею Правдою, или должны ей последовать, или к нам отнесутся слова: иже не приимет креста своего и вслед Мене грядет, — несть Мене достоин; иже несть со Мною, на Мя есть (Мф. 10:38; 12:30).

Против правды Христовой, которая — Его крест, вооружается правда испорченного есте­ства нашего. Бунтуют против креста плоть и кровь наши. Крест призывает плоть к распятию, требует пролития крови, а им надо сохраниться, усилиться, властвовать, наслаждаться. Путь к кре­сту — весь из бед, поношений, лишений; они не хотят идти по этому пути; они — горды, они хо­тят процветать, величаться. Понимаешь ли, что плоть и кровь — горды? Всмотрись на украшен­ную плоть, на обильную кровь — как они напыщенны и надменны! Не без причины заповеда­ны нам нищета и пост!

Не устрашись слов моих: они по наружности, с первого взгляду, страшны, жестоки. Исполнишь спасительный совет мой — и обретешь мир, исцеление сердцу твоему. Твое расположе­ние к N. болезненное. Воню твоего сердца обо­нял я, бывши у вас в обители, потом — при по­лучении первого письма твоего; во втором же письме душа твоя сама сознает его: болезнует, му­чится, мечется, стонет. Писал я тебе, свидетель­ствуясь деланием и учением святых отцов, что желающий перейти из плотского состояния в ду­ховное должен умереть для всех человеков. Ка­кая смерть без болезней! При свидании я тебе сказал: «Ты должен быть один». Сердце твое, ум сознали справедливость произнесенного, но ус­лышала кровь твоя приговор смертный на нее — и ужаснулась. Я понимал это; не остановился, не останавливаюсь сказать истину, необходимую для твоего спасения и преуспеяния. Услышь, ус­лышь голос грешника, слово грешника, голос и слово, избранные Богом в орудие твоего ожив­ления в Духе — и, хотя б то было с пролитием кровавого пота, исполни их. Мечом и луком тво­им отними у аммореев землю, отдай ее Сыну возлюбленному Отца, таинственному Иосифу — Христу. Так сделал преобразовательно святой патриарх Иаков (Быт. 48:22). Землею называю твое сердце; аммореями — кровь, плоть, злых ду­хов, завладевших этою землею. У них надо отнять ее душевным подвигом, то есть деланием умным и сердечным.

Как и чем исцелить твое болезненное распо­ложение?

Ты веришь Спасителю? Ты веришь словам Его? Он сказал: вам и власи главнии вси изочте­ни суть (Мф. 10:30); так бдителен, заботлив до мелочной подробности Промысл о нас всеблаго­го Бога нашего! Бог, столько о нас заботящийся, имеющий на счету все волосы наши, смотрит: первомученика Стефана побивают камнями — и не препятствует убийству. Зрит: апостолы уми­рают ежедневно, страдают непрестанно, оканчи­вают земное течение свое насильственною смер­тию. Взирает: и тысячи, и тысячи тысяч муче­ников претерпевают отсечение, строгание, лома­ние членов, продолжительное заключение в смрадных и душных темницах, убийственные работы в рудокопнях, сожигание на кострах, за­мерзание в озере, потопление в водах. Он смот­рит: иноки совершают невидимое мученичество в борьбе с плотию и кровию, с духами нечисты­ми, с людьми — любителями мира, с бесчислен­ными лишениями телесными и душевными. На все это Он, человеколюбец и всемогущий, взи­рает. От всех скорбей Он мог бы избавить избран­ных Своих, но не делает этого; возвещает рабам Своим: в терпении вашем стяжите души ваши (Лк. 21:19)... Претерпевый до конца, той спасет­ся (Мф. 24:13). Кто ж поколеблется, о том не благоволит душа Моя (Ср.: Евр. 10:38).

Просили сыны Зеведеевы у Господа престолов славы, Господь даровал им чашу Свою. Чаша Христова — дар Христов, подаемый Им любимым Его, избранным Его. Чаша Христова — условие, залог вечного блаженства Чаша Христова — стра­дания. Посему познается, говорит святой Исаак Сирский, «особенный Промысл Божий над чело­веком, когда этому человеку пошлются непрес­танные скорби». В заключение употреблю слова святого апостола Петра: темже и страждущии по воле Божей, яко верну Зиждителю, да предадят души своя во благотворении (1 Пет. 4:19).

Основываясь на вышесказанном, утверждаю: N. под особенным Промыслом Божиим; все совершающееся над ним — пред взорами Бога, по попущению Бога, его Создателя, Искупителя и Владыки... Неужели ты еще не увидел Бога в Промысле Его и управлении Его?.. Благоговейно отступи, ничтожная пылинка!.. останови руку, дерзостно простирающуюся с рукою Божиею к образам правления судьбами человека! Остано­вись!.. вытрезви твой ум, упоенный порывами, волнением крови: больное твое сердце представило тебе Бога, покинувшим бразды, Ему Единому принадлежащие, забывшим Свое святейшее обе­щание...

Приступи же к врачеванию прокаженной и расслабленной, беснующейся души твоей. Опира­ясь на веру, на живую, веру, ежедневно вставай — сперва по нескольку раз в день, раза по три и че­тыре — в течение краткой минуты на колени, го­вори Господу: «Господи! N., которого я думал так любить, думал так уважать, называл, обманыва­ясь, моим — Твой, Твое создание, Твоя собствен­ность. Он Твой — всеблагого Творца и Владыки своего! Ты всеблаг: хочешь устроить для него все благое. Ты всесилен: все можешь для него устро­ить, что ни восхощешь. Ты всепремудр: путей Тво­их духовных, судеб Твоих исследовать, постичь человеку невозможно... А я — кто? — Пылинка, горсть земли, сегодня существующая, завтра ис­чезающая. Какую могу принести ему пользу? — Могу лишь более повредить ему и себе моими порывами, которые кровь, которые грех. Предаю его в Твою волю и власть! Он уже есть, всегда был в Твоей полной воле и власти, но этого доселе не видел слепотствующий ум мой. Возвращаю Тебе Твое достояние, которое безумно похищал я у Тебя обольщавшим меня мнением моим и меч­танием. Исцели мое сердце, которое думало любить, но которое только больно: потому что лю­бит вне Твоих святых заповедей, с нарушением святого мира, с нарушением любви к Тебе и ближ­ним». И врагов нам повелено любить, и наруше­ние любви к ним есть нарушение заповеди, нарушение любви к ближнему. Встав с колен, повто­ряй несколько раз неспешно: «Господи! предаю его, себя, всех святой воле Твоей; буди во всем воля Твоя! За все — слава Тебе!» Когда ты с людьми и увидишь, что приближается к душе невидимое искушение, то повторяй мыслию вышесказанные слова. Когда видишь неустройство мира и вашего маленького мира — монастыря, повторяй слова: «Господи! Ты, всесильный, все это видишь; да бу­дет воля Твоя; да совершаются недомыслимые судьбы Твои. А я кто? Пылинка, чтоб мне вмеши­ваться в Твое непостижимое управление!»

Сын Божий сказал о Себе: ^ Сын Человеческий предается в руце человеков (Ср.: Мф. 26:45). Если Он, всесвятый, предается в эти руки, что стран­ного, когда грешник предается в руки подобных ему грешников, Научимся говорить подобно рас­пятому близ Христа грешнику: приемлю достой­ное по делом моим; помяни мя, Господи, во Цар­ствии Твоем (Ср.: Лк. 23:41-42).

И N. должен так же поступать относительно тебя — предавать тебя Богу, Его воле, Его Промыслу. Для духовного руководства он слаб — влечет­ся твоею немощию. А в немощи твоей большая сила крови, красноречивой крови, восстающей против духовного закона: кто не ощутил в себе явного духовного действия, дарующего свободу, независимость, тому не выстоять против напора твоей крови. Ты должен быть один. Из тебя ска­зал я это, сказал и повторяю. Те, которым будешь поверять твои брани, повредятся — и, может быть, неисцельно. Мой жребий был постоянное одиночество, был и есть. Что делать? — Претер­пим тягость уединения. Увидев его, увидев сирот­ство наше на земле, Дух Святой в свое, известное Ему время, придет к нам. Тогда будешь не один и порадуешься тому, что был один. Умертвите вза­имное пристрастие истинным смирением, кото­рое предложено в вышенаписанных молитвах боговидения. Не должно вам безвременно, по вле­чению нежного чувства, то есть глупой крови, уча­щать друг к другу. Не будь нежен! Не позволяй себе разнеживаться! Будь истинный муж! В про­тивном случае, чтоб не постыдили нас жены, не причислили нас к женам по причине нашей слабости! Так, некоторая преподобная инокиня сказала нерадивым, некрепким инокам: «Вы — жены!» Имею основание искать от тебя этого. Дай! — потому что можешь дать.

Когда придут тебе помыслы ревности и нежно­сти к N., а ему — к тебе, говорите сами себе: «Госпо­ди, он Твой! А я что?» Когда же усилится брань — к себе в келию и на колени!.. Подвизаясь так, вы ощутите по милости Божией исцеление от при­страстия друг ко другу, которым сердца ваши ли­шены свободы; они в плену и оттого в муке. Вре­мя ваше и здоровье теряются в пустых смущени­ях и бесплодных мучениях. Когда Бог дарует вам исцеление от пристрастия и вы ощутите свободу и легкость, тогда познаете, что настоящее ваше состояние было «искушение», было состояние ложное, а не духовное — и потому греховное, бо­гопротивное. Малости, незаметные в мирской жизни, в монастырской делаются уже не мало­стями, но весьма важными недостатками, могу­щими нанести неисцельный вред, не только ос­тановить — прекратить всякое духовное преуспеяние, сделать жительство в монастыре вполне бесплодным В особенности это относится к мо­нашествующим, которым на ниве Христовой до­сталась в удел для возделания умная молитва и прочие сопряженные с нею подвиги внутренние.

Краткие слова вышенаписанных молитв и смиреннословия — но которыми должно вра­щать чаще пред лицом души, чтоб не успели на­сесть на него разные насекомые и изъязвить его — принадлежат к числу сильных и действи­тельных орудий душевного невидимого подвига. Употребление этих и подобных орудий называ­ется деланием, которым зиждутся стены Иеру­салима душевного, рассыпаются стены градов иноплеменников, построенные ими в сердце на­шем. Ты должен быть один!... Умри для челове­ков... Да падут под острием меча левитов, верных Богу, их родные братья и соседы, поклонники кумира. Помыслами и чувствованиями, служи­телями Бога да истребятся из души помыслы и чувствования — служители греха. Родители их одни и те же: ум и сердце, потому они — братья. Они — ближние и соседы: потому что имеют вид близкий к добру, и очень к ним привязано серд­це. Когда, по повелению Моисея, сыны Левия препоясали каждый меч свой по бедре и прошли по всему стану израильскому от врат до врат, уби­вая каждый ближнего своего и соседа своего; то сказал им Моисей: наполните руки ваши днесь Господу, кийждо в сыне своем и в брате своем, да дастся на вас благословение (Исх. 32:29). И ты поступи так — да дастся на тебя благосло­вение. Если ж не умрешь для людей, если будешь дозволять сердцу своему увлекаться, пленяться пустыми привязанностями — всю жизнь твою будешь пресмыкаться по земле, не сподобишься ничего духовного: кости твои падут вне земли обетованной.

Не устрашись ни подвига, ни сражения, ни исполинов! Не пощади, как истинный израильтя­нин, как истинный левит, ни братьев, ни сынов, ни дщерей, ни соседей и ближних! Не тронься сожалением к крови, убивающей вечною смертию снисходительных к ней! За меч, Леонид, за меч! На бой, на бой отчаянный! На бой упорный, посто­янный, доколе не увенчает его решительная побе­да! «Лучше смерть в подвиге, — сказал святой Иса­ак, — нежели жизнь в падении». И что за жизнь — жизнь в грехе? Не стоит она названия жизни; на­звало ее Писание смертию; она — начаток смер­ти вечной, может быть и смертию вечною, если не умертвится жизнию о Христе. Сколько дрях­лых старцев, нежных дев, слабых детей остались победителями? Неужели ты позволишь двоеду­шию поколебать себя, выпустишь из рук победу и венец вечного торжества за цену мгновенного мучительного колебания, которое обольститель­но, насмешливо, ругательно силится представить­ся нам наслаждением, добродетелью. Не убойся твердынь греховного града: с постоянством укре­пи брань твою на град, говорит Писание, и рас­копай и (2 Цар. 11:25). Да увижу на тебе венец победы, венец Духа, венчающий сперва главу твою, а потом и сердце! Да истекут из них источники воды живой! Из этих источников да пьешь, во-пер­вых, сам до сытости и пресыщения; да пьют от них и насытятся, возвеселятся и восхвалят Господа все, которых привлечет к тебе жажда Слова Божия. Любовь духовная ближних да вознаградит тебя сторицею за умерщвление кровяной любви. До обновления же будь один; до него соединение осо­бенною любовию с кем-нибудь — говорю в духовном отношении — «блуд». После обновления яв­ляется истинная любовь к ближним, святая, ду­ховная; она вся в Боге; она — видение духовное. Стоит пролить кровь, когда за нее дается безмер­ное сокровище — Дух. По принятии Духа чело­век увидит ясно: кровь — богопротивная, смрад­ная мерзость. И потому говорит Писание: про­клят возбраняяй мечу своему от крове (Иер. 48:10).Умри, умри! — и погребись... чтоб наследо­вать святое воскресение души Духом Божиим.

Как ты не должен сообщать другим своих бра­ней и искушений душевных, так не должен выс­лушивать брани и искушения других. Частная тому причина: твоя сильная, горячая кровь. Ты передаешь сильно и воспринимаешь сильно. От того твоими возмущениями очень потрясаешь других и сам очень потрясаешься от сообщаемых другими скорбей их. Вторая причина заключается в общем правиле для всех подвижников: бра­ни душевной невозможно обнять и объяснить ес­тественным разумом, потому что все естество наше — в падении. Для этого нужен разум ду­ховный, то есть явившийся в человеке от действия Духа, И потому только духовный способен выслу­шать брань ближнего и преподать ему спаситель­ный совет, а держимый во мраке страстей еще не способен к этому. Умолкни, умолкни! Сперва надо умолчать, по совету святого Псалмопевца, о самых благах; тогда уже должно не возбранять устам своим, когда в поучении ума, то есть в не­престанно рождающихся в уме мыслях, возго­рится огнь Божественный.

Пишешь: «Бросить N. — это бросить в лице его Самого Христа, обнаженного, изъязвленно­го, привязанного к столбу темничному? Не бро­сит ли и Он меня тогда?» и проч. Видишь, как красноречива кровь твоя! Кто не увлечется ею! Ты, как Цицерон, можешь выпросить милость у Цесаря самому ненавистному для него Аппию Милону; как Демосфен можешь поднять всю Грецию на Филиппа!.. Пощади немощных! Не устремляй на них твоего слова сильного!.. Поща­ди и немощного, так живо чувствующего и выражающего страдания других живее, нежели они сами! В твои прекрасные выражения облеклись так называемые монашествующими святыми отцами «оправдания». Оправдание — личина добродетели, которою ловитель душ наших при­крывает расставляемые им сети для ума и серд­ца нашего. О избавлении от оправданий мы молимся с коленопреклонением:

«Не уклони сердце мое в словеса лукавствия непщевати вины о гресех». Говорил святой Пи­мен Великий о естественной, падшей воле нашей и о оправданиях: «Своя воля человеческая есть стена медная между им и Богом, камень проти­вуударяющий. Если человек оставит свою волю, то и он скажет: о Бозе моем прейду стену, Бог мой, непорочен путь Его. Если же к воле присоединит­ся оправдание, то погибает человек». Твоя «своя воля»— наклонность сердца к N.; оправдания по­могают твоему пристрастию; мыслишь, говоришь, по-видимому Божественно, а мучишься ужасно — можешь, если не примешь мер, очень повредить­ся, повредиться неисцельно. За простоту и искрен­ность твоего сердца Бог посылает тебе руку по­мощи!.. Понимаешь ли, что сердце у тебя самое простое? Ничего в нем нет сложного. Не годишь­ся для мира — там нужны хитрые. Ты можешь быть хитрым и скрытным только тогда, когда мол­чишь. Приучись к молчанию: оно необходимо тебе и для духовного подвига, и для отстранения наружных, бесплодных скорбей. Твое сердце для Бога! Твое сердце для Духа Святого: Он любит почивать в сердцах простых и незлобивых. Ты и незлобив, только тебя сбивает кровь твоя. Уйми ее смирением и молчанием Смотри чаще на Хри­ста: се Отрок Мой, свидетельствует о Нем Отец, Егоже изволих, Возлюбленный Мой, Нань же бла­говоли душа Моя: положу Дyx Мой на Нем, и суд языком возвестит: не преречет, ни возопиет, ниже услышит кто на распутиях гласа Его. Тро­сти сокрушенны не преломит, и лена внемшася не угасит: дондеже изведет в победу суд. И на имя Его языцы уповати имут (Мф. 12:18—21).

С помыслами никогда не должно рассуждать. Может, враг представит много логического, неопровержимого, склонит наш ум к принятию лукавых, убийственных помыслов, замаскирован­ных личиною добродетели и благочестия. Проб­ным камнем помыслов для тебя да будет твое сер­дце. Как бы ни благовиден был помысл, но если отнимает «мир» у сердца, тонко приводит к нару­шению «любви с ближними» — он вражеский. Не спорь с ним, не рассуждай; а то уловит и заставит вкусить от запрещенного древа; вооружайся ско­рее против него, гони его прочь от себя оружия-ми духовными — «славословием Бога», «благода­рением Бога», «преданием себя Его воле», «укорением и осуждением себя», «молитвою». Превос­ходное оружие при сильной брани — прийти во свою келию, повергнуться на минуту пред Богом с прошением Его помощи и преданием себя Его воле. При сильной брани это повторяется несколь­ко раз в день — и очень помогает.

Наблюдал ли ты за умом твоим? Изучал ли ка­кое его свойство? У тебя ум не аналитический, ко­торый все разбирает по частям, анатомирует и после этой работы выводит свое заключение. Боль­шая часть умов человеческих имеет свойства ана­лиза и по этому свойству способна хитрить, ловко устраивать дела свои, строить козни. Твой ум без работы видит, обнимает предметы. Этот ум — для духовного видения. Вот еще что заметь в нем: он с свободою, наслаждением может пасть в прах пред величием Божества; но, чтоб смириться пред ближним, ему нужен труд над собою. Почему? Потому что он по естеству своему имеет презре­ние ко всему подлому, пошлому, мелочному; — неспособен к изгибам и изворотам. Видя эти не­достатки в ближнем, он презирает ближнего вме­сте с его недостатками. Ум твой, наставленный Евангелием, тогда смирится пред каждым ближним, когда увидит в каждом ближнем Христа. Все крестившиеся во Христа облечены во Христа. Чем бы и как бы они ни оскверняли себя, риза Христова до суда Христова на них. Необходимо при­знать себя хуже всех человеков — этого требует святое смирение. Апостол не просто сказал, что он первый из грешников, — был убежден в этом. И нам надо убедить себя: здесь предлежит работа и труд. Бог да дарует и мне и тебе совершить его. По причине ума твоего, по причине его отдельно­го устройства от большей части других умов тебе придется понести и, вероятно, несешь уже неко­торые скорби. Редкий поймет ум твой. Видя его сметливость и бойкость, кто поймет, кто поверит, что он прост! Большая часть будет признавать тебя хитрым, с замыслами, подозревать тебя, придумывать на тебя и за тебя. Это неизбежно: аналити­ческие умы не могут предположить даже суще­ствование ума без анализа, смотрящего просто и ясно. Видя силу ума, они приписывают ее высшей степени анализа, признают глубокую, утонченную, обдуманную хитрость в том, кто никогда не ду­мает — глядит с проницательною простотою на все, подлежащее взорам человеческим... Извини ближних. Мы все немощны. Исполнение закона Христова и состоит в том, чтоб носить великодуш­но, любовно и смиренно тяготы друг друга.

Доволен я, что ты мало читал книг религиоз­ных: лучше скрижали неписаные, нежели испи­санные бестолково. Неужели мне придется писать на твоих? Если так, пусть будут начертаны на них не мертвые слова человеческие, но живые — Духа. Видя твою доверенность ко мне, присваиваю себе право присылать тебе, по возможности моей, кни­ги святых отцов, какие сочту для тебя полезными. Это «мое» — «свое» даю тебе: таково было мое поведение; я напитывал себя и доселе напитываю исключительно чтением святых отцов Восточной Церкви, тщательно хранясь, по их же святому со­вету, от книг, содержащих в себе лжеучение, ко­торое содержат в себе все книги, написанные вне спасительного лона единой истинной Церкви. Прими «мое», когда Бог возвестил тебе желать его. Не читай никаких инославных сочинителей: у них Дух Святой заменен кровию необузданною, пла­менною; они могут завлечь в пропасть — и завле­кают туда многих. Духа Святого нет у них; у них свой дух — мрачный, льстивый дух ереси темной и гордой. Упоминаемое тобою «действие», произведенное в тебе чтением описания, — какое впечатление имели на Иоанна Богослова и ми­роносиц отдаленные звуки молотов, ударявших в гвозди при распятии Спасителя,— было «кровя­ное». Пойми: потрясены были нервы. Таковые дей­ствия отвергаются в духовном подвиге, называют­ся «прелестными», то есть происходящими от са­мообольщения и приводящими к нему, потому что они не от благодати Божией, а собственное со­стояние человеческое, свойственное естеству на­шему падшему, до которого дойдено напряже­нием воображения и чувствительности. Неопытные в духовной жизни приписывают такие состо­яния свои действию благодати; от сего является мнение о себе; усвоившееся мнение есть само­обольщение или прелесть. Поэтому должно дер­жать себя в состоянии ровности, тишины, спокой­ствия, нищеты духа, удаляясь тщательно от всех состояний, производимых разгорячением крови и нерв. Не ударяй себя ни в грудь, ни в голову для исторжения слез: такие слезы — от потрясения нервов, кровяные, не просвещающие ума, не смяг­чающие сердца. Ожидай с покорностию слезы от Бога. Какой-то святой, невидимый перст, какой-то тончайший помысл смирения коснется серд­ца — и придет слеза тихая, слеза чистая, изменит душу, не изменит лица; от нее не покраснеют гла­за — кроткое спокойствие пролиется в выраже­ние лица, соделает его ангелоподобным.

Когда я дочитал в твоем письме до следующего: «Ни малейшего луча благодати или признака доб­ра не нахожу в том, о ком так громко и много го­ворили люди... И ваше незлобивое сердце повери­ло молве и верно осудило в неправде мою раздра­жительность...» — я от души рассмеялся... Мне нужен письменный твой ответ, чтоб мне оправдать­ся пред самим собою. Я не доверяю никому так мало, как самому себе; не страшусь никого более, как самого себя. Кто я, чтоб вести к Богу душу че­ловеческую, созданную по образу и подобию Его? Моя душа заблудилась в пустыне, увязла в тиме­нии. На заботы об ней нужно мне употребить краткое время моего земного странствования. Та­ков я пред моими очами... Христос с тобою.

12 октября 1847 года


Письмо 89

^ К брату, занимающемуся умною молитвою

Как ты думаешь?
0029342355522143.html
0029410900823290.html
0029651253932931.html
0029708366579936.html
0029799550422194.html