Глава шестая - В. И. Ачкасов (главный редактор), М. А. Алексеев, В. Ф. Бутурлинов, П. А. Горчаков, А. М. Дубинский,...

Глава шестая. Подъем национально-освободительного движения в оккупированных странах Азии


^ 1. Борьба народов Индокитая


Главным фактором, который в первые месяцы 1945 г. обусловил дальнейшее усиление освободительной борьбы народов стран Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии, явилось положение на фронтах второй мировой войны. Наступательные действия вооруженных сил держав антифашистской коалиции, и особенно Советского Союза, продолжавшего нести основную тяжесть борьбы с германским фашизмом, со всей очевидностью показали, что окончательный разгром ударных отрядов мировой реакции уже близок. В январе 1945 г. Советские Вооруженные Силы начали новое крупное наступление. Теперь они вели боевые действия на территории фашистской Германии.


Армии и флоты США, Великобритании. Австралии и других союзных держав к этому времени нанесли ряд крупных поражений японским войскам, захватили важные стратегические позиции на островах Тихого океана, продолжали освобождение Филиппин.


Милитаристская Япония, провозглашавшая себя «защитницей интересов» азиатских народов, окончательно разоблачила перед всем миром подлинные цели своей политики — политики грабительской, империалистической. Это вызывало рост антияпонских настроений, и оккупационным властям приходилось преодолевать всевозрастающее сопротивление населения стран, насильственно включенных.Японией в «сферу сопроцветания великой Восточной Азии».


В странах Французского Индокитая наиболее активно действовали патриотические силы Вьетнама во главе с Лигой борьбы за независимость Вьетнама (Вьетминь) — организацией широкого народного фронта, социальную базу которой составляли рабочий класс и крестьянство. Значительное влияние оказывал Вьетминь и на другие классы и социальные группы: мелких помещиков, мелкую городскую буржуазию, национальную буржуазию и интеллигенцию.


Вьетминь был образован в мае 1941 г. по инициативе Коммунистической партии Индокитая (КПИК) и с этого времени вел последовательную и решительную борьбу не только за изгнание японских оккупантов, но и за освобождение страны от колониальной зависимости. Под влиянием КПИК антияпонское движение вьетнамского народа перерастало в антиколониальное. [109]


В этот период более активно стали действовать группы французских военнослужащих и граждан, проживавших в Индокитае. В южных районах Китая, близ границы с Вьетнамом, развернула деятельность миссия Временного правительства Франции. С помощью англичан и американцев ей удалось организовать переброску по воздуху диверсионных и разведывательных групп, оружия, боеприпасов и снаряжения, которые размещались на тайных складах. Предполагалось, что эти группы начнут боевые действия в тылу японских оккупантов, как только войска союзников вступят на территорию Индокитая. Однако, готовясь к боям с японцами, руководители французского подполья отказались координировать свои действия с действиями вьетнамских патриотов, несмотря на то что Вьетминь и КПИК неоднократно предлагали разработать совместные планы борьбы с оккупантами и вишистской администрацией. Такая позиция французов объяснялась их желанием во что бы то ни стало сохранить Вьетнам в качестве колонии. Поэтому подпольные группы лишились поддержки местного населения. Это явилось одной из основных причин их разгрома. К тому же члены групп зачастую нарушали элементарные правила конспирации, и японская контрразведка сравнительно легко обнаруживала их.


Подавляющее большинство французского подполья, склады оружия и боеприпасов были захвачены или уничтожены 9 марта 1945 г. В этот день французскому генерал-губернатору Ж. Деку был вручен ультиматум: передать под контроль японских властей вооруженные силы, полицию, жандармерию, гражданскую администрацию и важнейшие экономические службы Французского Индокитая. Не дожидаясь истечения двухчасового срока, предоставленного ультиматумом, японцы повсеместно арестовали гражданских чиновников и атаковали французские гарнизоны. Внезапность, подавляющее превосходство в живой силе и технике обеспечили атакующим быструю победу. Японское командование имело в своем распоряжении до 80 тыс. человек, тогда как французские войска насчитывали 37 тыс. человек, в том числе 30 тыс. колониальных войск. К тому же они не имели тяжелой артиллерии, танков и авиации{275}.


Уже через несколько часов большинство французских частей либо капитулировало, либо было полностью разгромлено. Отдельные подразделения и разрозненные группы солдат и офицеров, сумевшие вырваться из окружения в ночь на 10 марта, вскоре также сдались, так как не имели боеприпасов. Лишь немногим из них (около 5 тыс. человек) под командованием генерала Э. Александри удалось прорваться в Китай{276}.


Ликвидацией вишистской администрации и разгромом ее вооруженных сил японское командование устранило опасность удара в тыл в случае высадки англо-американских войск на полуострове. Следует учесть, что в то время японские правящие круги еще не отказались от мысли продолжать боевые действия на материке. Индокитай представлял собой весьма выгодную позицию и к тому же располагал большими запасами продовольствия и некоторых видов стратегического сырья.


Ту же задачу — обеспечить прочный тыл для дальнейшего ведения войны — ставили перед собой японские власти, заявляя о признании независимости французских колоний и протекторатов в Индокитае. Разумеется, о подлинной независимости этих стран не могло быть и речи, [110] так как оккупационный режим не был отменен. Японские власти предприняли этот шаг, надеясь добиться поддержки некоторых групп населения, и в первую очередь правящих группировок.


В какой-то мере эти надежды оправдались. 11 марта император Аннама Бао Дай, которому японские власти предложили сотрудничество, подписал указ, гласивший, что «отныне договор с Францией о протекторате ликвидируется и страна восстанавливает независимость»{277}. Несколько дней спустя подал в отставку глава императорского совета Фам Куинь, известный своими симпатиями к Франции. Его сменил Чан Чонг Ким, выступавший за сохранение присутствия японских войск в Индокитае и за участие вьетнамцев в японских оборонительных акциях. 17 апреля 1945 г. он сформировал правительство.


Стремясь завоевать доверие вьетнамцев, Бао Дай и правительство Чан Чонг Кима восстановили ряд демократических свобод. Была декларирована свобода профсоюзной деятельности, собраний, создания различных общественных организаций, объявлена амнистия политическим заключенным. Японские оккупационные власти также попытались поднять престиж своих ставленников. В июне — июле они передали императорскому совету право решения некоторых экономических и административных вопросов, ранее не входивших в его компетенцию. Так, чиновникам Бао Дая было «доверено» управление городами Ханой, Хайфон и другими, а также южными провинциями. Благодаря этим мерам японским властям удалось привлечь на свою сторону националистические организации и религиозные секты, особенно на юге Вьетнама.


Японские оккупанты пытались укрепить свои позиции также в Лаосе и Камбодже, независимость которым была «дарована» соответственно 13 марта и 8 апреля 1945 г. В этих странах, как и во Вьетнаме, японцы ориентировались главным образом на местную знать, в частности на короля Лаоса Сисаванг Вонга и правителя Камбоджи принца Нородома Сианука. Однако попытки заручиться их поддержкой провалились. Принц Сианук под давлением общественного мнения страны отверг японские предложения{278}. Готовившийся втайне сговор Вонга с японским военным командованием был разоблачен патриотическими организациями «Лаос для лаосцев» и «Свободный Лаос», которые начали партизанскую борьбу с оккупантами.


Вскоре после 9 марта японские власти обратились к руководству Вьетминя и лично Хо Ши Мину с предложением сотрудничества. Однако Вьетминь не поддался на эту провокацию. Опираясь на поддержку масс, он продолжал борьбу за действительное, а не формальное освобождение. В одном из воззваний этой организации к населению говорилось: «Японские фашисты свергли французских фашистов не для того, чтобы нас освободить, а для того, чтобы наложить свою лапу на Индокитай. Марионеточное правительство — ото лишь инструмент угнетения и эксплуатации народа на службе японцев...»{279}


Главную роль в сохранении единства и дальнейшей активизации национально-освободительного движения в новых условиях сыграла Коммунистическая партия Индокитая. Уже 12 марта расширенное бюро ЦК [111] определило задачи организаций партии и Вьетминя, формы и методы пропагандистской, агитационной и организационной работы среди населения в целях дальнейшей мобилизации его на борьбу с врагом. Кроме того, бюро ЦК признало необходимым снять антифранцузские лозунги и еще раз предложить всем французам, проживавшим в Индокитае, объединить усилия для совместной борьбы с оккупантами. «Мы готовы, — говорилось в инструкции, — протянуть руку тем французам, которые действительно решили оказать сопротивление японцам до конца и в настоящий момент ведут против них борьбу. И мы призываем их снабдить нас оружием и примкнуть к нам, чтобы «прежде всего» вместе «разбить японцев». Но это вовсе не означает, что мы отказываемся от права на национальную независимость{280}. В специальном меморандуме, направленном Временному правительству Французской республики, руководство Вьетминя также подчеркнуло готовность вести совместную борьбу против оккупантов при условии, что через пять лет после окончания войны колонии и протектораты Французского Индокитая станут суверенными государствами. Прямого ответа на этот меморандум не последовало, однако в конце марта в Париже был опубликован документ, содержание которого свидетельствовало, что Франция намерена сохранить свои позиции на полуострове{281}.


Осуществляя решения бюро ЦК, принятые после 9 марта, местные организации КПИК активизировали свои действия. Несмотря на усиливавшиеся репрессии властей, они вели работу как в сельских местностях, так и в городах, особое внимание уделяя Ханою, Гуэ и Сайгону. Успеху их действий способствовало то обстоятельство, что с течением времени колониальный характер политики Японии в Индокитае становился все очевиднее. За пять месяцев своего господства японские власти изъяли из казначейства Вьетнама 780 млн. пиастров. Они хранили на складах более 500 тыс. тонн риса, тогда как во многих районах жители умирали от голода. К тому же правительство Чан Чонг Кима все более обнаруживало свое подлинное лицо — марионетки и пособника оккупантов. 13 июня 1945 г. оно приняло декрет о введении смертной казни для патриотов, боровшихся за освобождение, а 15 июля запретило профсоюзам заниматься политической деятельностью. Объявленная ранее амнистия не распространялась на членов КПИК, составлявших 90 процентов заключенных{282}. Естественно, что в этих условиях японские власти, рассчитывавшие с помощью политических маневров ослабить национально-освободительное движение, не могли добиться успеха.


Не прекращалась работа по созданию национальных вооруженных сил. В апреле 1945 г. все боевые отряды, численность которых достигла 1 тыс. человек, были подчинены единому центру — главному командованию освободительных войск, а в мае открылись первые школы подготовки командного и политического состава.


Отряды вьетнамских патриотов продолжали боевые действия: нападали на конвои и гарнизоны японской оккупационной армии, захватывали оружие, склады и распределяли реквизированное имущество и продовольствие среди населения. Вместе с ними сражался отряд французских солдат и офицеров, которые по личной инициативе вели активную борьбу с японскими оккупантами.


В северных районах вьетнамским патриотам удалось добиться особенно больших успехов: полностью очистить от оккупантов обширную территорию [112] с населением около 1 млн. человек. Здесь, на границе с Китаем, была образована первая освобожденная зона — Вьетбак, опираясь на которую формирующаяся вьетнамская армия повела организованные действия против японцев{283}.


В освобожденных уездах и провинциях создавались комитеты национального освобождения — ячейки государственного аппарата будущего независимого Вьетнама. Уездные и провинциальные комитеты действовали и в ряде провинций, еще остававшихся под контролем оккупантов.


Успехи Освободительной армии и активная работа подпольных организаций КПИК и Вьетминя среди населения оккупированных районов привели к дальнейшей консолидации народного фронта, расширению его социальной базы. Рос авторитет Вьетминя среди всех слоев населения. Даже многие чиновники администрации Бао Дая переходили на сторону народного фронта. Они саботировали приказы оккупантов, срывали сбор налогов, поставки риса и т. д.


Становилось совершенно очевидным, что ни японские власти, ни их марионетки не в силах справиться с растущим национально-освободительным движением. В августе 1945 г. во Вьетнаме назрела революционная ситуация, для победы революционных сил сложились благоприятные объективные условия.


Важнейшим среди них была капитуляция Японии, последовавшая за вступлением в войну Советского Союза. «Победы, одержанные славной Советской Армией. — говорил президент Демократической Республики Вьетнам Хо Ши Мин, — сначала над гитлеровской Германией, а затем над японским империализмом, в огромной степени содействовали победе всеобщего восстания 19 августа 194Г) года...»{284}


Оценив обстановку, вторая национальная партийная конференция, созванная по указанию ЦК КПИК, 13 августа 1945 г. приняла решение о всеобщем вооруженном восстании. «Пробил решительный час в жизни нашего народа, — говорилось в призыве ЦК к населению Вьетнама. — Соотечественники, по всей стране поднимайтесь на борьбу за свое освобождение. Угнетенные народы многих стран ведут активную борьбу за свою независимость. Мы не должны медлить»{285}.


16 августа решение конференции КПИК о начале вооруженного восстания подтвердил Всевьетнамский съезд народных представителей, который избрал Комитет национального освобождения и наметил программу дальнейших действий.


После опубликования рескрипта императора Хирохито о капитуляции японские военные и гражданские власти формально передали свои прерогативы правительству Бао Дая, но оно не имело ни опоры в массах, ни реальной вооруженной силы, в то время как КПИК и Вьетминь вели за собой не менее 200 тыс. организованных рабочих, членов молодежных коммунистических союзов и патриотически настроенных солдат и офицеров.


Слабость контрреволюционных сил предопределила их быстрое и окончательное поражение. 19 августа патриоты установили контроль над столицей — городом Ханой, а в течение следующей недели вся власть в стране фактически перешла к Временному революционному правительству во главе с Хо Ши Мином, в котором большинство министров являлись представителями Вьетминя. 25 августа император Бао Дай подписал акт об отречении от престола{286}. [113]


2 сентября в Ханое была обнародована Декларация независимости Вьетнама. Этот документ юридически оформил победу национальной народно-демократической революции и рождение нового суверенного государства. «Французы бежали, японцы капитулировали, император Бао Дай отрекся от престола, — говорилось в декларации. — Наш народ разбил ярмо, давившее его в течение почти целого столетия, и создал наконец независимый Вьетнам...»{287}


Победа Августовской революции во Вьетнаме способствовала развитию освободительного движения в других странах Французского Индокитая. В Лаосе после капитуляции Японии началась борьба между представителями знати во главе с королем Вонгом и патриотическими силами. Первые ориентировались на помощь французских колонизаторов, а вторые — на поддержку широких слоев населения. Король, вынужденный отречься от престола, передал власть в руки Временного правительства.


В Камбодже в сентябре 1945 г. был проведен плебисцит, во время которого подавляющее большинство населения высказалось за создание национального суверенного государства.


Однако освободительное движение на этом не закончилось, так как народам Индокитая пришлось отстаивать независимость от посягательств империалистических держав и китайских милитаристов, стремившихся восстановить или утвердить свое господство на полуострове.


^ 2. Активизация прогрессивных сил Бирмы


В Бирме происходила дальнейшая консолидация патриотических национальных сил. Марионеточное правительство, возглавляемое Ба Мо, вое больше утрачивало доверие населения и фактически не могло оказать никакой помощи своим хозяевам. В то же время неуклонно возрастал авторитет Антифашистской лиги народной свободы (АЛНС) — организации единого национального фронта борьбы против японских оккупантов, которая объединяла мелкобуржуазно-пролетарские и патриотические буржуазные силы. В нее входили Национальная армия Бирмы (НАБ), Коммунистическая партия Бирмы (КПБ), Народно-революционная партия, Араканская молодежная лига, Каренская молодежная лига и Азиатский молодежный союз{288}. Руководители и активисты АЛНС продолжали готовить вооруженное восстание против оккупантов. С этой целью они накапливали оружие и устанавливали связи с партизанскими отрядами, действовавшими в центральных и восточных районах страны. Патриоты поддерживали также постоянные контакты с английскими военными властями в Индии и с частью 136, которая вела разведывательную и диверсионную деятельность против японских войск на территории оккупированных стран Юго-Восточной Азии. Руководители АЛНС через специальных эмиссаров официально уведомили верховного командующего союзными войсками в Юго-Восточной Азии адмирала Л. Маунтбэттена о готовности координировать с ним свои действия и просили оказать им помощь оружием, продовольствием и снаряжением.


Английское командование несколько недель колебалось. Это объяснялось намерением Великобритании восстановить свое господство в Бирме после разгрома Японии. Ввиду этого в Лондоне считали нежелательным способствовать укреплению национальных вооруженных сил Бирмы. Но в конце концов просьба бирманских патриотов была удовлетворена, [114] поскольку, по мнению Маунтбэттена, всеобщее антияпонское восстание населения было неизбежным и помощь ему могла усилить симпатии к Англии{289}.


К марту 1945 г. патриотические организации Бирмы располагали многочисленными вооруженными формированиями. В частности, под контролем Коммунистической партии Бирмы действовали партизанские отряды, насчитывавшие 40 тыс. бойцов. Англичане передали бирманским патриотам около 15 тыс. комплектов стрелкового оружия. За время активных действий отряды накопили немалый боевой опыт и представляли серьезную силу, с которой должны были считаться оккупанты. Важную роль в повышении боеспособности партизанских отрядов сыграли члены Коммунистической партии Бирмы. Они вели повседневную работу среди бойцов и командиров, знакомили их с историей революционных восстаний и войн других народов, партизанской тактикой, разъясняли ближайшие задачи, цели борьбы и т. п.{290}.


Хорошо организованным и боеспособным вооруженным формированием являлась Национальная армия Бирмы, насчитывавшая около 11,5 тыс. человек. Ее батальоны дислоцировались во многих районах страны, что создавало весьма благоприятные условия для действий руководства АЛНС, в которое входили и представители НАБ{291}. Солдаты и офицеры полностью поддерживали АЛНС и готовы были немедленно выступить против оккупантов. В этом также немаловажную роль сыграли коммунисты, нелегально работавшие в рядах армии. Однако до конца марта руководство АЛНС и командование НАБ не отдавали приказа о наступлении, выжидая благоприятного момента.


В первые месяцы 1945 г. положение японцев в Бирме заметно ухудшилось. Английские войска при активной поддержке партизан освободили значительную часть территории и в середине февраля повели наступление на Мандалай. Серьезную помощь им оказали части НАБ, расквартированные в окрестностях города. Оценив обстановку, их командование во главе с майором Ба Ту приняло решение выступить, не дожидаясь приказа АЛНС. Восставшие подразделения, действуя в тылу противника совместно с партизанскими отрядами, облегчили продвижение английских войск к Мандалаю. 21 марта этот важный узел коммуникаций был очищен от оккупантов.


27 марта командование НАБ отдало приказ всем частям начать боевые действия. Одновременно выступили партизанские отряды, действовавшие в дельте реки Иравади. Известие об этом вызвало мощный патриотический подъем, и уже через несколько дней восстание охватило всю страну. На японские конвои и гарнизоны стали совершать нападения не только солдаты НАБ и партизаны, по и многочисленные отряды бирманцев, зачастую вооруженные лишь копьями, ножами и луками{292}.


Восстание изменило обстановку в пользу союзников. Части НАБ, взаимодействуя с партизанскими отрядами и вооруженными группами местных жителей, дезорганизовывали тылы японских войск и наносили им серьезный урон. С 24 марта по 14 августа 1945 г. в боях с бирманскими патриотами оккупанты потеряли только убитыми более 8 тыс. солдат и офицеров{293}. В официальном докладе Маунтбэттена указывалось, что «бирманская армия, атакуя изолированные гарнизоны и посты связи, оказывая постоянное давление на японцев, сковала значительную часть [115] сил, которые в противном случае были бы использованы против 14-й армии союзников, наступавшей на Рангун»{294}.


Продолжая руководить вооруженной борьбой против захватчиков, АЛНС, которая в мае получила возможность выйти из подполья, стремилась наладить нормальную жизнь в освобожденных районах. Авторитет и популярность ее быстро росли: к лету она насчитывала уже более 200 тыс. человек. Создавались местные организации АЛНС, выполнявшие функции органов власти. Опираясь на них, Высший совет АЛНС фактически играл роль Временного национального правительства. В нескольких документах, опубликованных в мае 1945 г., руководство АЛНС подчеркивало, что, хотя основной целью национально-освободительного движения является создание суверенного бирманского государства, это движение не имеет антианглийской направленности и народы Бирмы готовы к широкому сотрудничеству с Англией{295}.


Летом 1945 г. перешла на легальное положение Коммунистическая партия Бирмы. В этот период бирманские коммунисты стремились прежде всего расширить массовую базу народного фронта, сложившегося в ходе борьбы с оккупантами. При их непосредственном участии восстанавливались профсоюзные организации, а спустя несколько месяцев был воссоздан Всебирманский конгресс профессиональных союзов, который вступил во Всемирную федерацию профсоюзов.


Коммунисты вели работу и среди крестьян, помогая им создавать организации, которые входили во Всебирманский крестьянский союз. Эти организации, так же как и профсоюзы, явились инструментами расширения влияния КПБ в массах.


Между тем правящие круги Великобритании строили планы восстановления своих довоенных позиций в этой богатой и важной в стратегическом отношении стране. Планы, изложенные в официальном документе английского правительства — «Белой книге» и одобренные палатой общин 1 июня 1945 г., предусматривали не только восстановление власти английского губернатора и подчиненного ему чиновничьего аппарата, но и дальнейшее финансовое и экономическое закабаление страны. Лишь в отдаленном будущем бирманский народ мог рассчитывать на изменение своего политического положения и достичь самоуправления «в рамках Британской империи», то есть получить статус доминиона. Характерно, что в «Белой книге» не было даже намека на возможные сроки изменения политического статуса Бирмы.


Естественно, что планы английских колонизаторов, диаметрально противоположные надеждам и стремлениям подавляющего большинства бирманцев, встретили с их стороны резко отрицательное отношение. Английские военные и гражданские власти вынуждены были действовать весьма осторожно: они не отказывались от сотрудничества с лидерами АЛНС и местными органами власти, созданными патриотами, войска продолжали боевые действия против японцев совместно с частями НАБ. Объяснялось это стремлением англичан скорее очистить территорию страны, утвердиться во всех стратегически важных пунктах и районах, чтобы впоследствии навязывать свою волю бирманскому народу. Весьма показательно, что в этот период командование английских войск не согласилось с требованиями особо рьяных представителей колониальных кругов объявить АЛНС вне закона, арестовать ее лидеров, а также разоружить части ТТАБ и партизанские отряды. Адмирал Маунтбэттен прямо заявил, что эти меры неприемлемы, так как неизбежно вызовут всеобщее выступление населения против англичан{296}. [116]


Отдавая отчет в реальном соотношении сил, Лондон предписал колониальным властям продолжать политику маневрирования впредь до изменения обстановки, но ни при каких условиях не связывать себя обязательствами в отношении АЛНС и других патриотических организаций. Следуя этой линии, английское командование охотно принимало помощь частей Патриотических сил Бирмы{297} и партизанских отрядов, но категорически отвергало предложения АЛНС признать эти силы в качестве союзных воинских формирований.


Таким образом, весной и летом 1945 г. патриоты Бирмы действовали в весьма благоприятной обстановке. Объединение всех политических и общественных организаций в рамках АЛНС, наличие многочисленных и боеспособных вооруженных отрядов создали объективную возможность перерастания освободительного антияпонского движения в антиколониальное.


Маневры английских властей были направлены на то, чтобы постепенно упрочить свое положение и вновь навязать бирманскому народу колониальный статус. Не случайно английские войска оставались на территории Бирмы и после того, как японские оккупанты были разгромлены. Ситуация осложнялась еще и тем, что некоторые бирманцы, не имевшие политического опыта, наивно верили в «добрые намерения» правящих кругов Великобритании, в их желание учесть подлинные интересы населения Бирмы.


В этих условиях руководству АЛНС и КПБ, которые стремились к освобождению своей родины от колониального ига, пришлось вести сложную политическую борьбу.


^ 3. Подъем движения сопротивления в Индонезии


В 1945 г. положение японских оккупантов в Индонезии становилось все более шатким. Союзные войска, освободившие в последние месяцы 1944 г. ряд индонезийских островов, продолжали успешные наступательные операции. Известия об этом, так же как и сообщения о новых поражениях фашистских войск в Европе, побуждали всех патриотов, стремившихся скорее изгнать захватчиков из своей страны, к более активным действиям. Положение оккупационных властей осложнялось и тем, что все большая часть населения начинала трезво оценивать японскую политику — политику обмана, угнетения, эксплуатации и разграбления национального достояния индонезийцев.


По существу, промышленные предприятия Индонезии, производившие маслопродукты, кирпич, цемент, джут, мешки, а также разработки леса оказались в руках военных властей, которые действовали через японские концерны, утвердившиеся в Индонезии еще до войны.


Индонезийские крестьяне были обязаны сдавать оккупационным властям большое количество продовольствия по крайне низким ценам. Обработка зерна разрешалась только на «объединенных» мельницах. Контролировавшие их власти использовали свое монопольное положение для присвоения значительной части зерна, риса и других продуктов.


Оккупанты заставляли индонезийских крестьян выращивать только те культуры, которые были необходимы метрополии и армии. Это вело к изменению всей структуры сельского хозяйства, которая складывалась десятилетиями. В упадок приходило и животноводство, и птицеводство, так как овец, кур, яйца крестьяне могли сдавать только японским властям, и по очень низким ценам. [117] Японская администрация практиковала также принудительную мобилизацию индонезийцев в трудовые батальоны, используемые не только в Индонезии, но и в других районах «сферы сопроцветания».


Действия оккупантов вызывали растущее изо дня в день сопротивление индонезийского народа. Патриотические организации, работавшие как легально, так и в условиях подполья, объединяли в своих рядах представителей всех классов и социальных прослоек: формирующегося пролетариата, крестьянства, буржуазии, интеллигенции и даже феодальной знати{298}. Такая широкая социальная база создавала весьма благоприятные условия для дальнейшего роста антияпонского движения. Однако неоднородность социального состава руководства политических организаций, наличие существенных расхождений по вопросам конечных политических целей освободительного движения, по тактике действий затрудняли образование единого фронта. Наиболее решительную и последовательную позицию занимали организации «Движение свободной Индонезии» и «Антифашистское народное движение», созданные при участии индонезийских коммунистов. Они стремились к активной борьбе с оккупантами, рассматривая ее как первый и необходимый этап в процессе завоевания полной независимости и создания суверенного индонезийского государства. Некоторые коммунисты, в том числе Д’Айдит, Викана и другие, вели работу в подпольных кружках, группах рабочих транспортников и офицеров-индонезийцев из Добровольческой армии защитников родины (ПЕТА), созданной осенью 1943 г. по распоряжению японских властей. Сравнительно большое влияние имели коммунисты и среди учащейся молодежи, главным образом студентов. Многие из них были настроены революционно и стремились к активным, решительным действиям.


В 1945 г. наряду с группами коммунистов в Индонезии действовали и другие организации, ставившие своей целью освобождение страны от японских оккупантов и ликвидацию ее колониальной зависимости. Среди них была группа «Особый авангард» во главе с А. Сукарно — популярным национальным лидером, впоследствии президентом независимой Республики Индонезии. Группа насчитывала около 100 человек{299}.


Осторожную позицию занимали организации и группы, выражавшие интересы компрадорской буржуазии и части помещиков, составлявших правое крыло антияпонского движения» Их лидеры, такие, например, как М. Хатта предпочли договориться с оккупантами и получить независимость мирным путем. В условиях колониального режима компрадорская буржуазия и феодальная знать пользовались определенными привилегиями. Не случайно к концу года, когда решался вопрос о независимости Индонезии, многие из них оказались в одном лагере с голландскими колонизаторами.


В первой половине 1945 г. патриотические организации Индонезии не смогли выработать общую программу и добиться координации действий. В силу этого освободительное движение не переросло в общенациональное, хотя и стало более активным и массовым, чем в предшествовавшие годы. Все чаще вспыхивали стихийные антияпонские выступления среди учащихся, а также мобилизованных оккупантами в различные трудовые формирования. Участились бунты крестьян, доведенных до отчаяния налогами и бесконечными реквизициями. В ряде районов начали действовать партизанские отряды, эпизодически нападавшие на японских оккупантов. [118]


Крупным событием освободительной борьбы в Индонезии явилось восстание батальона ПЕТА, дислоцировавшегося в городе Блитар (Восточная Ява). Его подготовила группа патриотически настроенных офицеров и унтер-офицеров во главе с адъютантом командира батальона Муради. Под их руководством в ночь на 14 февраля 1945 г. солдаты-индонезийцы захватили склад оружия и боеприпасов. Затем повстанцы очистили город от оккупантов и, разделившись на четыре отряда, покинули его. Руководители восстания предполагали вновь соединить свои силы на лесистых склонах горы Келуд и занять там оборону. Они рассчитывали на то, что известие о восстании послужит сигналом к немедленному вооруженному выступлению всего народа и на всей территории Индонезии развернется освободительная борьба.


Однако из-за отсутствия надежной связи руководство других патриотических организаций узнало о событиях в Блитаре слишком поздно. К тому же повстанцы после захвата города действовали весьма пассивно, упустили инициативу, и японское командование быстро овладело положением.


Уже к вечеру переброшенные в район Блитара части японской армии и сил безопасности окружили один из отрядов повстанцев, заставив его сложить оружие, а на следующий день окружили и пленили еще два. Лишь отряду, которым командовал Муради, удалось занять оборону на горе Келуд, где он также был окружен японцами. Хотя японское командование имело огромное преимущество в силах, оно тем не менее но спешило начинать бой, а стремилось вынудить восставших сдаться, так как учитывало, что они занимают очень выгодные позиции, овладение которыми потребует длительного времени и значительных жертв.


К Муради были направлены парламентеры. Он выдвинул следующие условия: солдаты не будут разоружены и не понесут наказания за участие в восстании, они вернутся в расположение батальона, но японские офицеры не станут применять к ним телесных наказаний, не будут унижать и оскорблять. «Если эти условия будут приняты, — заявил Муради, — восставшие прекратят борьбу, в противном случае они готовы драться до последнего человека»{300}.


Японское командование, опасаясь восстания и других батальонов ПЕТА, немедленно ответило согласием. В доказательство того, что повстанцы не понесут наказания, один из японских офицеров передал Муради свою шпагу.


Восставшие вернулись в Блитар и через два месяца поплатились за свою доверчивость. Японские оккупанты разоружили батальон и арестовали участников восстания. Вскоре они предстали перед судом. 8 человек были казнены, а 28 приговорены к различным срокам тюремного заключения.


Несмотря на поражение, восстание в Блитаре способствовало дальнейшей активизации освободительного движения. Один из руководителей подпольной организации в батальоне ПЕТА, находившемся в городе Ренгасденклок, писал впоследствии: «Сообщение о блитарских событиях постепенно воодушевило все батальоны армии ПЕТА»{301}.


Восстание в Блитаре побудило к более активным действиям многие организации патриотической молодежи Индонезии. В частности, значительно расширила свою работу полулегальная организация «Новое поколение Индонезии». По ее инициативе в мае 1945 г. на вилле «Исола», недалеко от Бандунга, открылась конференция, на которой обсуждался [119] вопрос о путях завоевания независимости. В работе конференции приняли участие более 100 делегатов, в том числе коммунисты. Хотя на заседаниях присутствовали представители оккупационных властей, многие делегаты открыто призывали немедленно начать борьбу за независимость, а не дожидаться, пока она будет «дарована» «старшими братьями», то есть японцами. Итог дискуссии подвел заместитель председателя секции организации «Повое поколение Индонезии» в городе Семаранг С. Карна. Он заявил: «Достаточно разговоров. Вопрос уже ясен. Мы хотим быть свободными и немедленно»{302}.


Конференция на вилле «Исола» явилась важной вехой в развитии освободительного движения. Она способствовала консолидации патриотических сил под лозунгом «Немедленная независимость».


Обстановка в Индонезии вынуждала оккупантов маневрировать. В марте 1945 г. с их разрешения был создан Комитет изучения подготовительных мер для объявления независимости в составе 66 человек, включавший представителей основных социальных групп населения, а также всех этнических групп Явы и Мадуры. Б составе комитета работали Сукарно, а также представители правого крыла националистов — Хатта в другие деятели. Японские власти имели в комитете семь делегатов, в том числе одного из двух вице-председателей. Комитет собирался дважды — в мае и июне 1945 г. — и разработал проект законодательных основ будущего индонезийского государства. Во время его работы ясно обнаружились две тенденции: часть членов выступала за немедленную независимость, тогда как другая продолжала надеяться на Японию.


Огромное воздействие на позицию комитета оказывали митинги, проводившиеся патриотическими организациями вопреки запрещению властей. На одном из них рабочие-железнодорожники приняли резолюцию, где говорилось: «Свобода не должна быть милостыней богов, а должна явиться результатом борьбы самого индонезийского народа. Она должна быть достигнута немедленно». Организация «Новое поколение Индонезии» 6 июля выступила с заявлением, в котором подчеркивалось: «Мы, индонезийская молодежь, хотим свободы Индонезии немедленно... Те, кто препятствует нашей борьбе, являются предателями и изменниками»{303}.


Весьма важную роль в разработке основ государственного законодательства будущей независимой Индонезии и в утверждении демократических начал этого законодательства сыграла речь Сукарно 1 июня 1945г., известная как «Рождение Панча сила» (пять принципов: национализм, интернационализм, демократия, социальное благосостояние и религиозность){304}. Они должны были стать основой государственного строительства. Абсолютное большинство индонезийцев — членов комитета высказалось за создание в кратчайший срок независимого государства в форме республики. За монархическую форму будущего государства ратовали главным образом японские депутаты.


Завершение работы комитета не принесло индонезийскому народу свободы, так как японские оккупанты на деле не были заинтересованы в создании независимой Индонезии. Они хотели, играя на стремлении индонезийцев к скорейшему освобождению, обеспечить себе их поддержку в военных действиях против англо-американских войск. Но эти планы потерпели полный провал, так как подавляющее большинство индонезийцев не желало сражаться на стороне оккупантов. В июне 1945 г. в Сурабае состоялся митинг, на котором присутствовало более 4 тыс. студентов. [120]


Выступившие на нем представители оккупационной армии пытались доказать, что независимость может быть достигнута лишь совместной борьбой индонезийцев и японцев. Однако один из членов организации «Новое поколение Индонезии» открыто заявил, что индонезийцы не намерены сражаться против союзников. Власти тут же закрыли митинг и арестовали активистов молодежных организаций.


Несмотря на растущую оппозицию, японская администрация но оставляла попыток добиться поддержки индонезийцев. Официальная пропаганда особенно настойчиво твердила об «общей судьбе, связывающей Японию и Индонезию». 7 августа 1945 г. главнокомандующий японскими вооруженными силами в странах Южных морей фельдмаршал Тэраути по указанию из Токио объявил о создании Комитета по подготовке независимости Индонезии. В тот же день командующий японскими войсками, на Яве адмирал К. Маэда, огласив заявление Тэраути, подчеркнул, что индонезийский народ должен полностью развить свой военный потенциал и совместно с Японией сражаться за достижение окончательной победы в войне за «великую Восточную Азию»{305}.


Продолжая дипломатические маневры, японские власти 8 августа отправили видных индонезийских лидеров Сукарно, Хатта и Ведиодининграта{306} в ставку фельдмаршала Тэраути, которая находилась в городе Далат, около Сайгона.


11 августа Тэраути от имени императорского правительства передал индонезийским представителям содержание декрета, основные положения которого сводились к следующему: «а) японское правительство радо создать «Комитет по подготовке независимости»; б) территория нового государства включит в себя всю бывшую Голландскую Восточную Индию; в) день, когда независимость будет провозглашена в каком-либо районе, должен быть определен по усмотрению императорского правительства, как только приготовления будут закончены; г) независимое правительство будет создано в первую очередь на том острове, где приготовления будут скорее закончены. В соответствии с этим правительство будет расширено для того, чтобы взять под свое управление новые территории»{307}. Этот документ недвусмысленно свидетельствовал, что дело независимости Индонезии находится в руках японских оккупантов, которые намерены пока вести лишь «подготовительную работу». Таким образом, выполнение обещаний японского правительства вновь откладывалось на неопределенный срок.


Но когда 14 августа индонезийские лидеры вернулись в Батавию, они обнаружили, что патриотические организации твердо выступают «против любой независимости Индонезии, которая была бы подарком Японии», и полны решимости «завоевать своими силами независимость, не ограниченную никакими условиями». Подпольные группы патриотов готовились немедленно восстать, чтобы взять власть в свои руки{308}.


Известие о вступлении в войну Советского Союза, которое японские правящие круги безуспешно пытались скрыть от народа Индонезии, вызвало новый подъем национально-освободительного движения. Народ, потерявший более 2 млн. человек в период оккупации, не желал больше ни одного дня оставаться под японским игом. [121]


15 августа 1945 г. токийское радио передало рескрипт императора Хирохито о безоговорочной капитуляции Японии. Это сообщение в определенной мере деморализовало оккупационные власти, которые не имели указаний о дальнейших действиях. Создалась весьма благоприятная обстановка для победы освободительного движения. Вечером 15 августа представители подпольных организаций в Батавии решили немедленно провозгласить независимость.


Однако часть национальных деятелей, в том числе Сукарно и Хатта, проявляли нерешительность, опасаясь репрессий со стороны японских военных властей. Подпольная группа, руководимая Сукарно и другими лидерами молодежного движения, в 4 часа утра 16 августа доставила Сукарно и Хатта в гарнизон ПЕТА в Ренгасденклоке, где им заявили, что 15 тыс. членов молодежных организаций вооружены и готовы вступить в Батавию, как только будет провозглашена независимость. После длительной дискуссии представителям революционного крыла освободительного движения удалось убедить Сукарно и Хатта. К вечеру того же дня они возвратились в столицу{309}.


На следующее утро Сукарно выступил с Декларацией независимости, в которой говорилось: «Мы, индонезийский народ, в настоящей декларации провозглашаем независимость Индонезии. Вопросы, касающиеся перехода власти, и остальные будут тщательно урегулированы в кратчайший срок»{310}.


После оглашения декларации члены подпольных групп стали распространять заранее отпечатанный ее текст. Вечером 17 августа сообщение о провозглашении независимости было передано по радио с помощью индонезийцев патриотов, работавших в японском агентстве «Домей». Так этот важный документ стал известен населению индонезийских островов, а также народам всего мира.


18 августа Комитет по подготовке независимости принял текст первой конституции Республики Индонезии и избрал президентом Сукарно, а вице-президентом — Хатта. Эти акты подтвердили создание нового суверенного государства. Столицей республики была объявлена Батавия, получившая прежнее название — Джакарта.


Конституция закрепляла основные завоевания индонезийского народа: равенство всех граждан перед законом, право каждого на образование и труд, свободу слова, совести, собраний, организацию союзов. Важное прогрессивное значение имели и те статьи конституции, которые определяли основные принципы строительства национальной экономики. Так, статья 33 раздела XIV гласила:


«1. Экономика страны создается совместными усилиями на общественной основе.


2. Важные для государства и жизни народа отрасли производства находятся в руках государства.


3. Земля, воды и природные богатства, находящиеся в них, принадлежат государству и максимально используются для поднятия благосостояния народа»{311}.


Эти положения могли стать реальной основой для ограничения иностранного капитала, для создания мощного государственного сектора экономики. [122] Провозглашение независимости и утверждение конституции вызвали новый подъем политической активности населения. Повсюду создавались отряды патриотов. Они разоружали подразделения оккупационной армии и смело вступали в бой с теми из них, которые отказывались сдать оружие. Начинали действовать и новые, народные органы власти. В короткий срок национально-освободительная революция охватила всю Индонезию, вплоть до самых отдаленных районов. Движущими силами революционных преобразований стали крестьянство, пролетариат, мелкая городская буржуазия, национальная буржуазия и интеллигенция. Пестрота социального состава непосредственных участников революции предопределила переход власти на местах в руки мелкобуржуазной революционной демократии, выступавшей в блоке или с национальной буржуазией, или с пролетариатом.


Известие о начавшейся в Индонезии революции застало врасплох голландские власти. В августе 1945 г. колониальная администрация во главе с вице-губернатором Голландской Индии ван Мооком{312}, не располагая достаточными вооруженными силами, надеялась восстановить свое господство по мере освобождения территории Индонезии союзными войсками. В соответствии с этим ван Моок основное внимание сосредоточил на подготовке кадров гражданских чиновников, создав в Австралии специальную школу.


Английское командование также было не в состоянии помешать развитию антиколониальной и антиимпериалистической революции в Индонезии. Не дал практических результатов и приказ Маунтбэттена фельдмаршалу Тэраути «обеспечить поддержание порядка» в Индонезии до прибытия союзных войск.


Таким образом, колонизаторам не удалось организовать эффективного противодействия укреплению Республики Индонезии вплоть до октября 1945 г., когда начался новый этап борьбы индонезийского народа, основным содержанием которого явилась защита и упрочение независимости.


^ 4. Успехи освободительной борьбы на Филиппинах


На различных островах Филиппинского архипелага американские войска продолжали успешные боевые действия против японской оккупационной армии. С ними взаимодействовали вооруженные отряды филиппинцев, входивших в различные патриотические организации: «Свободные партизаны Паная», «Свободные Филиппины», «Синий орел», «Лига национального освобождения» и многие другие. Часть их возглавляли патриотически настроенные представители национальной буржуазии, мелкой буржуазии и интеллигенции. В других руководящее положение занимали представители Коммунистической партии Филиппин (КПФ). Они руководили и наиболее организованной и боеспособной силой освободительного движения — Народной антияпонской армией («Хукбалахап»). К началу 1945 г. ее боевые части насчитывали 10 тыс. солдат и офицеров и 30 тыс. — в резерве{313}.


Народная антияпонская армия оказала существенную помощь американским войскам. Сразу после их высадки на остров Лусон, 9 января, «Хукбалахап», которая уже очистила от оккупантов многие провинции, нанесла ряд ударов по коммуникациям, линиям связи и тылам японских войск, в значительной мере дезорганизовав их оборону. Впоследствии [123] подразделения «хуков» успешно действовали при наступлении на города Центральной равнины: Сан-Фернандо, Тарлак, Сан-Мигель и другие, а также в битве за Манилу.


К моменту окончания войны «Хукбалахап» провела более 1200 боев, в которых уничтожила около 25 тыс. оккупантов, солдат и полицейских марионеточного правительствах. Лауреля. Начальник штаба 6-й армии США генерал Дж. Деккер, оценивая действия «Хукбалахап», заявил, что она одна из лучших известных ему боевых единиц{314}.


Несомненно, что успехи патриотов оказались бы еще значительнее, если бы к концу войны в правящих кругах США не усилилась группировка, выступавшая против предоставления Филиппинам независимости. Некоторые американские офицеры, служившие в войсках Макартура, придерживались такой же точки зрения и видели в «Хукбалахап» своего потенциального противника.


«Хуки» завоевали прочный авторитет среди населения, особенно среди крестьянства. Они не только вели активную борьбу с оккупантами и их пособниками, по и осуществляли социально-экономические преобразования — заставляли помещиков снижать арендную плату, раздавали крестьянам землю коллаборационистов и т. д. Все это представляло несомненную угрозу для политического и экономического господства США на Филиппинах и вынуждало определенные круги Вашингтона искать пути для изменения сложившейся ситуации.


Не случайно сразу же после высадки американских войск на острове Лейте Макартур обратился к филиппинцам с декларацией о признании Соединенными Штатами единственной законной властью на Филиппинах автономного правительства под эгидой США. Речь шла о правительстве, которое возглавил один из лидеров партии националистов С. Осменья.


Несмотря на то, что КПФ и «Хукбалахап» не ставили целью создание собственных органов власти и готовы были сотрудничать и с американской армией, и с правительством Осменьи, штаб Макартура предпринял шаги для ограничения влияния этих организаций. Пропагандистская служба армии США развернула широкую кампанию, стараясь убедить филиппинцев в том, что освобождение от оккупантов принесли им американские солдаты. В то же время даже не упоминалось о деятельности народных партизанских сил, которые фактически контролировали обширные районы на Лусоне задолго до высадки войск США. В июне 1945 г. американское бюро военной информации направило органам пропаганды директиву, которая предписывала: «...не создавайте впечатления, что партизаны сами могут завершить филиппинскую кампанию»{315}. Заявления об «освободительной миссии» США на Филиппинах резко противоречили практической деятельности американских властей, которые подавляли демократические устремления филиппинцев, пытаясь ликвидировать наиболее опасные, по их мнению, патриотические организации, и в первую очередь «Хукбалахап». Штаб Макартура издал секретный приказ разоружить подразделения «хуков», как только минует надобность в их помощи. В конце февраля органы американской контрразведки арестовали 7 командиров «Хукбалахап», в том числе главнокомандующего Л. Тарука и его заместителя К. Алехандрино, обвинив их в «подрывной деятельности». Одновременно был арестован ряд членов органов самоуправления в провинциях Пампанга и Нуэва Эсиха.


Американские власти проводили разоружение «хуков» с помощью отрядов, которые входили в вооруженные силы США на Дальнем Востоке, [124] сформированные в 1943 г. Они вели партизанскую борьбу с японцами, выполняли разведывательные функции и т. д. Во главе этих отрядов стояли офицеры американской разведки, которые, разоружая «хуков», не отбирали оружие у крупных землевладельцев и их «милиции», сотрудничавших с оккупантами.


В феврале 1945 г., когда еще шла борьба с японской оккупационной армией, такого рода факты оставались неизвестными широким народным массам, радовавшимся победе над японскими поработителями. Компартии Филиппин было трудно организовать кампанию протеста против действий американской военщины, которая могла использовать ее как предлог для разгрома КПФ.


Между тем американские военные власти во имя сохранения своего господства на Филиппинах и ликвидации демократического освободительного движения оказывали широкую поддержку верхушке партии националистов, сотрудничавших с японскими оккупантами. Прибывший вместе с американскими войсками из эмиграции Осменья фактически ничего не мог сделать без поддержки американцев.


Для освободительных сил Филиппин наступили трудные времена. Отрядам «Хукбалахаи» грозило полное разоружение американскими войсками. После ареста Тарука и Алехандрино верховное командование «Хукбалахап» временно было возложено на М. Бальгоса, который отвел отряды вооруженных патриотов в горы с целью избежать столкновения с американскими войсками.


8 марта в городе Сан-Фернандо, где содержались в тюрьме Тарук и Алехандрино, КПФ организовала митинг и демонстрацию, в которой приняли участие 40 тыс. человек, потребовавших освобождения руководителей «Хукбалахап». 15 марта американские власти освободили их{316}.


Обстановка весной и летом 1945 г. была такова, что они не решались начать широкие действия против авангарда национально-освободительного движения, опасаясь обострения внутриполитического положения в условиях, когда еще не закончилась вторая мировая война. Лить в июле завершились операции по подавлению очагов сопротивления японцев на островах архипелага. «Хукбалахап» также не стремилась к обострению конфликта. Следуя линии, разработанной Коммунистической партией Филиппин, лидеры «хуков» основные свои усилия направили на достижение независимости мирными средствами. Они неоднократно предлагали американскому командованию сотрудничать, продолжать борьбу с милитаристской Японией и за пределами Филиппин. В частности, в мае 1945 г. Бальгос изъявил готовность выставить целую дивизию «Хукбалахап» (10 тыс. человек) для участия в высадке десанта на Японские острова. Штаб Макартура отклонил это предложение.


Американским властям доставляли беспокойство не только «хуки», но и «автономное правительство Филиппин», о поддержке которого в свое время заявил Макартур. Однако это правительство, состоявшее в основном из представителей национальной буржуазии, очень быстро стало играть роль «лояльной оппозиции» по отношению к американцам. Это было результатом воздействия мощного патриотического подъема, охватившего население после разгрома японских оккупантов. Кроме того, позиция группировки, определявшая линию правительства Осменьи, объяснялась стремлением использовать сложившуюся ситуацию в своих интересах — завоевать доверие масс, при их поддержке победить на выборах в законодательные органы страны и таким образом легализировать и упрочить свое [125] положение как руководящей политической силы{317}. Правительство восстановило права рабочих на 8-часовой рабочий день, на забастовки и т. д., завоеванные ими упорной борьбой еще в предвоенные годы, снизило на 10 процентов долю урожая, которую землевладельцы могли взимать с арендаторов. Окончательное решение аграрной проблемы откладывалось до провозглашения независимости, однако было сделано сообщение о начале разработки плана раздела крупных поместий между арендаторами. Одобрение широких кругов общественности получило и намерение провести расследование преступлений коллаборационистов и наказать их. Ведь за годы войны Филиппины понесли материальный ущерб, превысивший 7 млрд. долларов, а жертвы среди населения составили более 1 млн. человек. Весьма способствовал росту популярности Осменьи тот факт, что он ввел в состав своего кабинета некоторых руководителей аптияпонского движения. В частности, Т. Кабили, командовавший одним из партизанских соединений на острове Минданао, стал министром обороны, а Т. Конфесор, политический руководитель партизанского движения на острове Панай, возглавил министерство внутренних дел.


Важную роль в укреплении авторитета правительства сыграла поддержка его Коммунистической партией Филиппин. Руководство КПФ считало, что таким путем скорее можно добиться объединения всех прогрессивных и демократических сил в единый народный фронт, способный возглавить национально-освободительное движение. Кроме того, трудящиеся должны были на собственном опыте убедиться, что буржуазные националисты, даже наиболее прогрессивно настроенные, не будут последовательно защищать их интересы.


Стремясь ограничить влияние правительства, штаб Макартура выдвинул на политическую авансцену более сговорчивого деятеля — М. Рохаса, представителя реакционного крыла буржуазных кругов. Несмотря на то что в годы оккупации он сотрудничал с японскими властями и даже был министром в марионеточном правительстве Лауреля, Макартур зачислил его в разведывательный отдел своего штаба, заявив, что Рохас участвовал в антияпонском движении{318}.


С помощью штаба Макартура Рохас возглавил парламентскую «комиссию по назначениям», которая ведала комплектованием высших звеньев государственного аппарата. Естественно, что все ключевые посты вскоре были заняты сторонниками Рохаса, в подавляющем большинстве коллаборационистами. Эта же комиссия удалила из кабинета Осменьи министров Кабили и Конфесора. Рохас и его окружение начали кампанию за отсрочку предоставления независимости, мотивируя это необходимостью сохранить финансовую и экономическую помощь Америки. Такая позиция вполне устраивала деловые круги США, мечтавшие поживиться за счет национального достояния филиппинцев.


Рохас получил возможность широко использовать средства массовой информации, контролируемые американцами. Это значительно укрепило его позиции по сравнению с правительством Осменьи и Демократическим альянсом — организацией широкого народного фронта, объединявшей около 2 млн. человек. Альянс был создан в мае 1945 г. представителями различных буржуазных и мелкобуржуазных группировок, которые в период оккупации вели активную борьбу за освобождение. В него вошли [126] также КПФ, «Хукбалахап», рабочие и крестьянские союзы, руководимые коммунистами.


В июле 1945 г. Демократический альянс опубликовал свою программу, выдвинутую в качестве избирательной платформы в связи с предстоящими выборами новых государственных органов Филиппин. В программе содержались требования: провозгласить независимость 4 июля 1946 г.; обеспечить экономическую самостоятельность страны; провести аграрные преобразования в интересах крестьян и арендаторов; улучшить трудовое законодательство, в частности предоставить профсоюзам право заключать коллективные договоры; установить минимум заработной платы; очистить государственные органы от коллаборационистов и предать их суду.


Осменья согласился поддержать основные пункты программы альянса, рассчитывая, что это принесет ему победу на выборах. Однако он и его правительство фактически ничего не предприняли для воплощения этой программы в жизнь.


Несмотря на позицию американских властей, пытавшихся ограничить влияние правительства Осменьи, патриотические организации не выступали против них и также готовились к выборам в надежде одержать победу. Подчеркивая свою готовность к сотрудничеству с американцами, руководство Народной аптияпонской армии приняло решение о ее роспуске сразу же после капитуляции Японии. Вместо нее была создана Лига ветеранов «Хукбалахап», объединившая до 60 тыс. человек и получившая статус обычной общественной организации.


23 сентября 1945 г. Демократический альянс организовал массовую демонстрацию, которая впоследствии получила название «поход на Малаканъян» (дворец президента). В этот день на одной из площадей Манилы собралось более 60 тыс. человек, в том числе крестьяне из отдаленных районов. Демонстранты вручили президенту петицию с требованием изгнать коллаборационистов из государственных органов и армии, аннулировать недоимки арендаторов, снизить арендную плату, ввести твердый минимум заработной платы и освободить арестованных командиров «Хукбалахап». Демонстрация явилась убедительным свидетельством готовности филиппинского народа отстаивать свои права, несмотря на все происки реакции.


Чтобы успокоить общественное мнение и снизить активность освободительного движения, американские власти вынуждены были прибегнуть к маневру. 26 сентября они освободили Алсхандрино, а через несколько дней и остальных командиров «Хукбалахап». Спустя месяц Трумэн отдал генеральному прокурору США распоряжение выяснить, как ведется расследование деятельности коллаборационистов на Филиппинах. Однако и после этого положение не изменилось, так как именно на коллаборационистов делали ставку американские власти. Опираясь на их поддержку, Рохас и его сторонники постепенно укрепляли свои позиции и в конечном счете сумели занять господствующее положение на Филиппинах. Массы трудящихся фактически лишались тех демократических завоеваний, которых они добились в период борьбы с оккупантами.


^ 5. Патриотическое движение в Малайе


В начале 1945 г. политическая обстановка в Малайе обострилась. Японские власти, несмотря на все усилия, не сумели создать местных организаций, на которые они могли бы опереться. Образованное в 1944 г. Молодежное движение Малайи (МДМ) по замыслу оккупантов должно было помешать консолидации прогрессивных сил страны и облегчить борьбу с ними. Однако прояпонски настроенным лидерам МДМ не удалось [127] добиться заметного влияния среди населения, ненавидевшего захватчиков. Провалилась и попытка создать так называемый Союз народов Малаккского полуострова (КРИС){319} — политическую партию из националистических элементов, изъявивших готовность сотрудничать с японскими властями. Последние намеревались использовать КРИС как инструмент для создания «великой Индонезии» (под эгидой и покровительством Японии) и включить в это искусственное государство все бывшие владения Великобритании и Голландии в Восточной Индии. Но КРИС, так же как и МДМ, не получила поддержки населения, хотя представители Токио весьма прозрачно намекали, что «великой Индонезии» будет дарована независимость по примеру Бирмы и Филиппин{320}.


Оккупационные власти ничего помогли противопоставить нараставшему национально-освободительному движению. Японским войскам пришлось вести напряженную борьбу с Антияпонской армией народов Малайи, которая с каждым днем становилась все более серьезной боевой силой, совершенствовала организационную структуру и увеличивала численность. Знамена ее украшали три звезды, символизировавшие объединение и борьбе трех основных национальных групп Малайи — малайцев, китайцев и индийцев.


Роль главного штаба Антияпонской армии выполнял Центральный военный комитет Коммунистической партии Малайи (КПМ), дислоцировавшийся в Паханге. Он бил сформирован из членов центральных органов КПМ и опытных командиров боевых подразделений. Центральному военному комитету подчинялись районные военные комитеты КПМ, непосредственно руководившие отрядами Антияпонской армии, численность которой к концу войны достигла 10 тыс. человек.


Антияпонская армия состояла из отдельных отрядов, по две — пять рот в каждом. Подавляющее большинство составляла молодежь в возрасте 18 — 22 лет. В ротах ежедневно проводились занятия по военной и политической подготовке. Изучались стрелковое оружие, основы партизанской тактики, документы КПМ, опыт вооруженной борьбы за свободу и независимость народов других стран; бойцов учили также вести агитационную работу среди населения. Политической подготовке придавалось очень большое значение; повседневный контроль за нею осуществляли заместители командиров рот по политическим вопросам, которые, как правило, являлись членами КПМ.


Подготовка командных кадров для Антияпонской армии осуществлялась на двухмесячных курсах при Центральном военном комитете в Паханге и в так называемой Народной академии. Она работала при штабе 6-го отдельного отряда, дислоцировавшегося в южных районах султаната Джохор. Народную академию возглавлял Чэнь Куан — член Коммунистической партии Китая, окончивший школу партизанского движения при штабе 8-й армии в Янъапи. Среди преподавателей командных курсов и академии были и другие инструкторы из 8-й и Новой 4-й армий Китая. Оружие Антияпонская армия добывала преимущественно в боях. С конца 1944 г. патриоты начали получать оружие, боеприпасы и снаряжение от штаба союзных войск в Юго-Восточной Азии. Особенно много вооружения стало поступать в первые месяцы 1945 г. после достижения принципиальной договоренности между командованием Аптияпонской армии и союзниками о совместных действиях против японцев. Доставлялось оно бомбардировщиками с Цейлона и сбрасывалось на парашютах в местах, заранее указанных и подготовленных патриотами. Руководили [128] этими операциями офицеры части 136, которые действовали в Малайе в составе диверсионных и разведывательных групп с задачей подготовить наступление союзных войск, намеченное на август 1945 г. Всего с конца


1944 г. по август 1945 г. патриоты получили от союзников около 3,5 тыс. единиц стрелкового оружия. В общей сложности англичане перебросили в Малайю (по воздуху и на подводных лодках) около 500 человек. Некоторые из них сражались в рядах отдельных полков, работали инструкторами на курсах подготовки командного состава и т. д.


Антияпонская армия применяла в основном партизанскую тактику. Ее подразделения внезапно, часто ночью, атаковали мелкие гарнизоны японцев, широко использовали засады для разгрома конвоев, уничтожали предателей и агентов японских секретных служб, завербованных среди местных жителей, разрушали мосты, дороги и линии связи. Иногда патриоты вели бои и с крупными силами вражеской армии. Так, в январе


1945 г. японское командование предприняло операцию по прочесыванию северных районов султаната Джохор, где действовал 4-й отдельный отряд Антияпонской армии. В ней участвовали оккупационные войска общей численностью до 15 тыс. человек. Однако этим силам не удалось разгромить патриотов. После двух недель непрерывных боев японские войска, потеряв более 1 тыс. человек только убитыми, вынуждены были прекратить операцию. К моменту капитуляции Японии патриоты уничтожили более 10 тыс. оккупантов и около 2,5 тыс. их пособников из числа местных жителей{321}.


Успешным действиям народной армии во многом способствовала активная и постоянная поддержка со стороны подпольных организаций Антияпонского союза малайского народа{322}, объединявших рабочих, крестьян и представителей национальной интеллигенции. Подпольщики скрывали и лечили раненых, добывали оружие, медикаменты, продовольствие, денежные средства, вели агитацию среди населения, распространяли газеты, которые издавались каждым районным военным комитетом, а также вербовали пополнение для боевых подразделений. В целом подпольные организации играли роль своеобразного «тыла вооруженных сил антияпонского движения. Кроме того, подпольщики систематически вели разведку в интересах Антияпонской армии и союзных войск. В последнем случае информация передавалась офицерам части 136.


Подпольными организациями руководили представители КГТМ, которые подчинялись военному комитету соответствующего района. Это обеспечивало четкую координацию действий с патриотами, боровшимися против оккупантов в составе боевых подразделений.


Итак, в начале 1945 г. в Малайе сложились благоприятные условия для расширения антияпонского движения. Патриоты установили контроль над обширными районами страны. Во многих городах и населенных пунктах по инициативе коммунистов создавались выборные народные комитеты, которые сменили бежавших чиновников оккупационных властей. КПМ и возглавляемые ею патриотические организации получили широкое поле деятельности не только для продолжения активной борьбы с оккупантами, по и для проведения прогрессивных политических и социально-экономических преобразований в интересах трудящихся, для борьбы за независимое демократическое государство. Эти возможности еще более расширились после капитуляции Японии. В течение нескольких недель патриотические [129] организации, по существу, управляли страной, опираясь на народные комитеты.


Тем не менее коммунистам Малайи не удалось организовать и возглавить подлинно массовое демократическое движение, способное добиться прогрессивных политических и социально-экономических реформ. Причин тому было много. Одна из них — политическая пассивность значительной части малайских крестьян, которые еще не избавились от религиозных и иных предрассудков, не осознали своих классовых интересов. Недовольство крестьян налоговой политикой и постоянными реквизициями оккупантов, особенно усилившееся к концу войны, в какой-то мере помогло развертыванию патриотического движения и активизации вооруженной борьбы. В отряды Антияпонской армии, ранее состоявшие преимущественно из рабочих, влилось много крестьян. Однако в массе своей крестьянство не приняло активного участия в вооруженных выступлениях против оккупантов.


Большинство индийцев, проживавших в Малайе, также не приняли участия в патриотическом движении. Японские власти, умело сыграв на стремлении к независимости и антианглийских настроениях индийцев, убедили их в необходимости поддержки Субхас Чапдра Боса и его Индийской национальной армии, сражавшейся против союзников в Бирме. В то же время КПМ не смогла добиться достаточно сильного влияния в этой армии, чтобы превратить ее в активную силу или хотя бы в резерв антияпонского движения.


Социальная база патриотического движения, в авангарде которого выступал пролетариат, ограничивалась трудящимися слоями городского населения. Активно боролись с оккупантами и так называемые скваттеры — рабочие и городская беднота, которые бежали от голода в джунгли и обрабатывали освоенные ими участки земли.


Формированию единого фронта прогрессивных сил в Малайе существенно мешали национальные противоречия, живучесть которых в значительной степени объяснялась довоенной колониальной политикой Англии, основанной на классической формуле «разделяй и властвуй». В период борьбы с оккупантами КПМ не удалось преодолеть этих противоречий, несмотря на повседневную и настойчивую работу. Следует подчеркнуть также, что офицеры части 136 стремились изолировать коммунистов и тем самым ослабить национально-освободительное движение.


Кроме того, уже 1 сентября 1945 г. в Малайю стали прибывать первые части 14-й английской армии. К концу месяца она заняла всю страну. Военная администрация, следуя указаниям из Лондона, начала осуществлять мероприятия, направленные против прогрессивных сил, в первую очередь против КПМ. Освободительное движение народов Малайи вступило в новую фазу.


^ 6. Коммунистические партии — организующая и руководящая сила в борьбе против японских оккупантов


Пытаясь подавить растущее сопротивление населения оккупированных стран, правящие круги Японии не только усиливали репрессии, но и прибегали к политическим маневрам. Чтобы расколоть освободительное движение, они стремились привлечь на свою сторону те местные партии и группировки, которые ради сохранения привилегированного положения готовы были предать национальные интересы. Именно с этой целью японские правящие круги в марте 1945 г. «даровали свободу» Вьетнаму и инспирировали создание «независимого» правительства этой страны под эгидой императора Бао Дая, а через два месяца разрешили приступить к работе так называемому Комитету изучения подготовительных мер для [130] объявления независимости Индонезии. Японская пропаганда пыталась выдать эти и подобные им факты за «бескорыстные дары», преподнесенные Японией народам Юго-Восточной Азии. Однако такого рода демагогия уже утратила былую привлекательность для подавляющего большинства населения оккупированных стран, на практике познавшего «дружественную и бескорыстную» политику Японии. Именно по этой причине попытки Токио расколоть национально-освободительное движение в целом не принесли успеха.


Коммунистические партии и выступавшие с ними единым фронтом патриотические организации решительно разоблачали лживость японской пропаганды, вскрывали истинные мотивы и цели действий оккупационных властей, а также сотрудничавших с ними политических лидеров. Народы оккупированных Японией стран все яснее осознавали, что их будущее в значительной мере зависит от них самих, и активизировали борьбу с захватчиками.


Формы, масштабы и степень организованности освободительного движения были различными. В некоторых странах коммунистам удалось привлечь на свою сторону значительную часть населения и возглавить вооруженную борьбу с оккупантами. Наиболее многочисленными в этот период были войска и партизанские отряды, руководимые КПК. В первой половине 1945 г. им удалось расширить территорию освобожденных районов, укрепить в тылах японских войск партизанские базы.


Славные страницы в историю антияпонского освободительного движения вписала Коммунистическая партия Филиппин (КПФ). Она создала армию «Хукбалахап», сумевшую ко времени капитуляции японских войск на Филиппинах полностью взять под контроль обширные территории на острове Лусон. В освобожденных районах под руководством коммунистов проводились социальные мероприятия, отвечавшие коренным интересам крестьянства. Все это создавало благоприятные перспективы для укрепления влияния КПФ после освобождения Филиппин от японской оккупации.


Приближение конца войны и неизбежного поражения японского милитаризма потребовало от КПФ четко определить свою дальнейшую позицию. Однако среди членов ЦК вначале возникли разногласия по вопросам тактики. Один из авторитетных руководителей — В. Лава считал, что КПФ, несмотря на относительно высокий авторитет, еще недостаточно сильна, чтобы самостоятельно создать органы власти. Исходя из этого, он предложил сформировать Временное правительство единого фронта из представителей КПФ, «Хукбалахап», организаций «Свободные Филиппины», «Лига национального освобождения» и других. Посты президента и вице-президента должны были, по предложению Лавы, занять депутаты группы А. Монтелибапо{323} и организации «Свободные Филиппины».


Другие руководители КПФ полагали, что если партия еще не может самостоятельно контролировать положение в стране и полностью руководить национальным Временным правительством, то следует отказаться от плана Лавы и сосредоточить усилия на создании местных органов власти, в которых коммунистам было бы «обеспечено достаточное влияние». Они настаивали на организации массового движения, способного оказать давление на правительство Осменьи.


Секретариат ЦК КПФ не согласился с такой постановкой вопроса, так как создание однопартийных органов власти на местах противоречило линии партии на формирование правительства единого фронта, и подчеркнул [131] необходимость идти в известной мере на компромиссы с союзниками КПФ, с Осменьей и другими антияпонскими элементами.


Следуя этим установкам, КПФ делегировала двух своих руководителей в правительство Осменьи, а также примкнула к Демократическому альянсу, объединявшему многочисленные организации, представлявшие интересы различных классов и социальных групп. В состав Исполнительного комитета альянса пошли представители КПФ, «Хукбалахаш», Национального крестьянского союза и многих других организаций. Тем самым был сделан шаг к созданию общенационального фронта рабочего класса, крестьянства, городской мелкой буржуазии и.патриотически настроенной средней торгово-промышленной буржуазии Филиппин.


Предоставление фиктивной независимости Вьетнаму, Камбодже и Лаосу японскими оккупантами, которые в марте 1945 г. ликвидировали в этих странах французскую вишистскую администрацию, потребовало от Коммунистической партии Индокитая (КПИК) изменения тактики. На расширенном заседании Постоянного бюро ЦК КПИК лозунг «Изгнать японских и французских фашистов» сменил новый: «Изгнать японских фашистов и установить революционную власть народов Индокитая». ЦК предупредил все организации партии о том, что нужно готовить всенародное восстание, которое начнется, когда сложатся необходимые условия. По мнению ЦК, одним из таких условий могла явиться капитуляция японских войск в Индокитае{324}.


Разгром Советскими Вооруженными Силами Квантунской армии послужил сигналом для начала Августовской революции 1945 г. во Вьетнаме. Ее возглавила КПИК, опиравшаяся на массовые организации и вооруженные отряды патриотов. В результате победы революции было создано первое в Югo-Восточной Азии государство рабочих и крестьян — Демократическая Республика Вьетнам (ДРВ). Премьер-министром ДРВ стал Хо Ши Мин — председатель КПИК, видный деятель международного коммунистического движения.


Всенародное восстание против японских оккупантов в Бирме возглавила Антифашистская лига народной свободы (АЛНС), в которую входили многие организации, в том числе и Коммунистическая партия Бирмы (КПБ). Партизанские отряды, созданные и руководимые коммунистами, сыграли активную роль в этом восстании.


Однако во второй половине 1945 г. сложность обстановки, и прежде всего фактическая оккупация страны английской армией, побудила КПБ вести не вооруженную, а политическую борьбу за независимость. На II съезде партии, состоявшемся в июле, большинство делегатов отстаивали «теорию исключительно мирного развития революции». Съезд принял решение, предусматривавшее, в частности, сдачу оружия английским властям и сотрудничество с ними.


Коммунистическая партия Малайи (КПМ) явилась организатором вооруженного сопротивления. Коммунисты создали Антияпонскую армию народов Малайи, которая, умело используя партизанскую тактику, наносила чувствительные удары по врагу и к моменту капитуляции Японии контролировала значительную часть страны. Но в дальнейшем КПМ не удалось организовать массовое демократическое движение против английских колонизаторов. Весьма важным фактором, помешавшим развитию такого движения после освобождения Малайи от японских оккупантов, явилось то обстоятельство, что КПМ не выдвинула четкой, конкретной программы политических и социально-экономических преобразований. Коммунисты руководствовались программным документом, принятым [132] еще в феврале 1943 г., в котором основное внимание уделялось организации борьбы с японскими захватчиками. В этом документе, известном как «9 пунктов программы антияпонской борьбы», упоминалось о необходимости после победы добиться создания независимой Малайской демократической республики и обеспечить равные права представителям всех национальностей страны. Но эти положения были слишком общими и в новых, мирных условиях уже по могли поднять массы на активные действия.


Особое место на Дальнем Востоке занимала Корея, аннексированная японским империализмом в 1910 г. Жесточайшие репрессии ставили корейское национально-освободительное движение, особенно его активную форму — партизанскую борьбу, в неимоверно трудные условия. Вооруженная борьба корейских партизан велась лишь в районах Северо-Восточного Китая (Маньчжурия), где проживало много корейцев. Наибольший размах она приняла в Маньчжурии в 30-е годы{325}. Однако к началу 40-х годов в результате карательных экспедиций крупных сил полиции, жандармерии и регулярных войск японской армии партизанскому движению был нанесен значительный урон. Партизаны перешли к тактике действий мелкими группами, а часть их даже покинула пределы Юго-Восточной Маньчжурии и ушла за границу.


Национально-освободительное движение непосредственно на территории Кореи в условиях военного времени не смогло обрести массовый характер. Отдельные выступления корейских трудящихся против японских поработителей в определенной степени подготавливали почну для последующих социальных перемен в стране.


Недовольство трудящихся заставило японских колонизаторов вместе с сотрудничавшими с ними феодалами и компрадорской буржуазией изыскивать новые приемы и методы управления. Наряду с ужесточением террора — введением Временного закона о безопасности в Корее, Закона о предварительном заключении идеологических преступников, увеличением численности жандармерии и полиции — они пошли на определенные политические уступки, провозгласив предоставление корейцам «политических прав» и развернув кампанию «по улучшению отношения к корейцам». Все эти меры, упорно насаждаемые японскими колониальными властями в годы второй мировой войны, не могли не привести к снижению накала освободительного движения в Корее.


Но во многих странах Юго-Восточной Азии весной и летом 1945 г. вооруженная борьба с японскими оккупантами приобретала все более широкий размах. Созданные коммунистами партизанские отряды превращались в народно-освободительные армии, которые наносили захватчикам серьезный урон. Активность их возрастала по мере приближения краха фашистской Германии и милитаристской Японии.


Авангардная роль коммунистических партий проявлялась не только в том, что они возглавляли вооруженную борьбу. По инициативе компартий патриотические организации, руководившие национально-освободительным движением во Вьетнаме, в Малайе и на Филиппинах, еще до капитуляции Японии выдвинули лозунг достижения полной независимости и создания суверенных государств. В соответствии с этой задачей в освобожденных районах указанных стран осуществлялись политические и социально-экономические преобразования в интересах широких масс трудящихся (выборы местных органов власти, аграрные реформы, борьба со спекуляцией и ростовщичеством).


Вопрос о достижении полной независимости и создании суверенного [133] государства был поставлен на повестку дня и в Индонезии. Однако в начале 1945 г. патриотические организации, действовавшие нелегально, не имели общей программы. Коммунистическая партия Индонезии (КИИ), ослабленная жесточайшими репрессиями; не смогла в тот период сыграть роль политического авангарда. В предшествующие годы многие активисты и руководящие работники КПИ были арестованы или эмигрировали. Преследованиям оккупантов подвергались в первую очередь члены компартии. Лишь несколько небольших ячеек коммунистов в городах Явы и Суматры в условиях строгой конспирации продолжали вести организационную и пропагандистскую работу среди населения.


Коммунистическим партиям и другим национальным политическим организациям, стремившимся не только к разгрому оккупантов, но и к прогрессивным социально-экономическим преобразованиям, пришлось столкнуться с оппозицией местных эксплуататорских классов. Действия ее представителей были продиктованы опасениями утратить привилегированное положение. В Индонезии, например, верхушка мусульманского духовенства активно выступила против программы строительства будущего независимого государства, подготовленной при участии крупнейших политических деятелей страны, так как в этой программе религия якобы не занимала должного места.


Таким образом, в завершающие месяцы войны обстановка в странах Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии была исключительно сложной. В этих условиях верно оценить многочисленные, зачастую противоречивые явления и процессы, правильно предугадать ведущие общественно-политические тенденции и разработать соответствующую стратегию и тактику могли в первую очередь те организации, которые владели методом научного анализа. На Филиппинах и во Вьетнаме освободительное движение было более массовым именно потому, что антияпонское движение возглавляли коммунистические партии.


Весьма важной для успешной деятельности коммунистов являлась моральная поддержка международного коммунистического движения, которое всегда решительно и последовательно отстаивало принцип самоопределения наций.


Огромное мобилизующее воздействие на коммунистические партии оккупированных Японией стран оказывала Коммунистическая партия Советского Союза, которая возглавляла борьбу против фашизма и всегда решительно поддерживала национально-освободительные движения угнетенных народов. «В летописи освободительной борьбы азиатских народов, — отмечал Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев, — нет ни одной страницы, на которой не была бы запечатлена действенная поддержка и солидарность со стороны Советского Союза, со стороны нашего народа, со стороны нашей партии{326}.


Важное значение для развертывания национально-освободительного движения в оккупированных странах имело также вступление в войну против Японии Советского Союза. Народы, испытавшие гнет японского милитаризма, связывали с его окончательным разгромом возможность коренных изменений в собственной судьбе. [134]



0016753423595585.html
0016825274224403.html
0016891833402747.html
0016987058526479.html
0017074056323738.html